?

Log in

No account? Create an account
В символике ОПРИЧЬ, в частности в вышивке наших концертных и обрядовых рубах, присутствует образ двух волков, сцепившихся в смертельном поединке. Не все знают, откуда он взялся и что обозначает. Расскажем об этом.
В богатырском кургане Чёрная Могила, насыпанном во времена Святослава (середина 10 века), среди прочих предметов археологами был найдет турий рог, богато изукрашенный серебром. Серебряный пояс, охватывающий верхнюю часть рога, нёс на себе чеканенные сцены языческого мифа. На мифе мы останавливаться не будем, а обратимся сразу к изображению волков. Вот что пишет академик Б.А. Рыбаков, давший расшифровку орнаментальной композиции:
"Волки являются как бы деклинационным (разделяющим) знаком между центральной композицией с чудищами и сценой смерти Кощея. Волки переплетены между собой: шея одного зверя как бы проходит сквозь шею другого. Туловища их стоят почти вертикально, а передняя часть корпуса сильно изогнута; зубастые пасти раскрыты, огромные когти показаны крупным планом. Из соприкасающихся звериных хвостов вырастает стилизованный цветок хмеля, подобный тому, который помещен между двумя центральными чудищами. Грызущиеся в яростной схватке звери показаны с максимальной экспрессией. Смысл этой парной композиции, очевидно, в том, чтобы дать символ борьбы, противостояния равных сил. Наличие пышного ростка между телами волков, быть может, указывает причину схватки – борьбу за жизненную силу, олицетворяемую в средневековом искусстве ростком, распускающейся почкой, шишечкой хмеля".
Иными словами, сцена схватки волков является символом вечного борения, без которого невозможна жизнь. Да, жизнь - это борьба; и лишь борьба даёт новую жизнь, поскольку неподвижность и покой суть смерть. Вот почему мы выбрали сцену волчьей схватки своим знаком.
wolves
Позиции пулеметчиков пятой роты 489-го пехотного Рыбинского полка на Хазар-Наби-Тапа в Турции.
489-й пехотный Рыбинский полк 123-ей пехотной дивизии пятого кавказского армейского корпуса Кавказской армии (ком.генерал Н.Н.Юденич):
9cece8s-960
Вторжения немцев и датчан в Прибалтику

О победе Александра Невского над немецкими рыцарями на льду Чудского озера знает каждый школьник. Зато внятно объяснить, как немцы оказались под Псковом и Новгородом, сможет далеко не каждый школьный учитель истории. Ведь во времена киевских князей Олега и Игоря расстояние от Новгорода до границ Восточно-франкского королевства{18} было около 1500 км, а громадные территории между русскими и немцами занимали западнославянские и литовские племена.

В конце XIX века революционеры пустили в оборот миф о том, что "Россия — тюрьма народов", который через 100 лет пытаются реанимировать националисты всех мастей. Разоблачение этого мифа не входит в нашу задачу, но следует сказать, что при такой постановке вопроса почти все современные западноевропейские государства представляют собой "кладбища народов". В Англии, Франции, Германии, Испании и других европейских странах были истреблены или насильственно ассимилированы десятки народов. А немногие выжившие народы (например, [50] баски во Франции и Испании) до сих пор ведут борьбу за свою свободу и независимость.

К началу IX века граница между славянскими и германскими племенами шла по реке Эльба от Гамбурга до Магдебурга. Точнее, Регенсбург был пограничным городом.

Агрессия немцев на восток началась при саксонском короле Генрихе I Птицелове (годы правления 919-936); Птицелов после длительной борьбы покорил сербо-лужицкую группу полабских славян, заставив ее платить дань немцам. Одновременно он захватил часть земель славянского племени лютичей. Данниками немцев стали вскоре и ободриты. Наступление на восток продолжил сын Птицелова, король Оттон I (правил в 936-973).

В конце X века началось всеобщее восстание подчиненных немцами славянских племен против угнетателей. Его начали лютичи. В июне 983 года они внезапно захватили Гавельберг и Бранибор, после чего их полчища вторглись на немецкую территорию за Эльбу. С большим трудом саксонцам удалось отразить это нападение, но завоевания Генриха и Отгона за средней Эльбой были утеряны. В 1002 году восстали ободриты, которые захватили, разграбили и разрушили Гамбург.

Восстания славян везде сопровождались уничтожением немецких гарнизонов и немецких колонистов на славянских территориях. Лишь в сербо-лужицких землях, где немцы успели укрепиться более прочно, сохранилось немецкое влияние и христианство. Остальные же племена полабских славян на полтора столетия отвоевали свою независимость. Более того, с начала XI века славяне большими массами стали вторгаться в Саксонию, и немцы с большим трудом отстаивали свою территорию. В 1055 году лютичи напали на Саксонию и нанесли немцам страшное поражение. В следующем году император Генрих III (годы правления 1039-1056) послал в землю лютичей большое войско, но лютичи загнали это войско в непроходимое болото и истребили почти целиком. Говорили, что Гернрих III умер от огорчения, узнав об этом поражении.

В последней трети XI века ободриты выбрали своим великим князем Крутого. Он расширил границы государства за счет саксов, два раза брал Гамбург и в течение 30 лет наводил ужас на немцев.

В 1147 году саксонский герцог Генрих Лев вместе с рядом других северонемецких князей отказался участвовать во втором крестовом походе вместе с императором Конрадом III. Взамен он получил от римского папы разрешение отправиться в поход против соседних славян, якобы в целях их обращения в христианство. В этом походе немцы потерпели полное поражение.

Лишь в 1160 году Генриху Льву удалось захватить земли ободритов. Славянский князь Никлот, ворвавшийся в гущу врагов во время одной из вылазок, погиб. Продолжавшееся упорное сопротивление славян было жестоко подавлено. В 1170 году Генрих Лев на большей части завоеванной им ободритской земли образовал зависимое от него Мекленбургское герцогство. Остальные ободритские земли поделили немецкие графы. На захваченных землях немцы проводили насильственную христианизацию и истребление славянского населения. В некоторых, местностях славян истребили поголовно, за ними буквально охотились, убивали и вешали на деревьях. Оставшихся в живых коренных жителей немцы выселяли с принадлежавших им земель, загоняли в болотистые места по берегам рек и озер, где можно было прокормиться только рыболовством.

Приблизительно в то же время немцы захватили земли лютичей. Граф Альбрехт Медведь еще в 1134 году получил в лен от императора Северную марку на левом берегу Эльбы, напротив земель лютичей. Интригами и силой графу Альбрехту постепенно удалось присоединить к своим владениям земли лютичей. Генрих Лев и Альбрехт Медведь враждовали между собой и вели постоянные войны за захваченные территории. Сын Альбрехта получил большую долю из отнятых у Генриха Льва земель. Сын и внук Альбрехта присоединили еще ряд владений, в том числе землю славянского племени шпревян, где в XIII веке возник город Берлин. Из этих земель образовалось маркграфство Бранденбургское.

Вместе с немецкими князьями в славянские области приходили и рыцари, получавшие от князей земли, как пустовавшие, так и заселенные славянскими племенами.

Епископы и монастыри также получали пожертвования от немецких князей в виде владений на завоеванных славянских землях. Местное население при этом систематически истреблялось. Взамен его немецкие феодалы, как церковные, так и светские, привлекали крестьян из Гессена и Вестфалии.

Католическая церковь и германские феодалы преследовали язык и обычаи покоренных западнославянских племен, препятствовали созданию у них культурных центров, письменности, школ. Но и при этой варварской политике языки порабощенных немцами западнославянских племен обнаружили колоссальную сопротивляемость насильственной ассимиляции. Только в XVII веке опустошительная Тридцатилетняя война (1618-1648), которая почти полностью уничтожила славянское население земель, захваченных немцами на востоке, нанесла страшный удар и его языкам. Тем не менее, остатки живых славянских языков сохранялись местами в деревнях Бранденбурга и Лаузица еще в начале XX века.

В середине XII века Генрих Лев на месте славянского городища основал Любек, ставший первым германским городом на Балтийском море. В XIII веке император Фридрих II дал русским купцам право беспошлинной торговли в Любеке. Это свидетельствует скорее не о миролюбии Фридриха, а о большой доле новгородцев в объеме товарооборота на Балтике. Соответственно, к началу XII века в Новгороде были торговые дворы немецких купцов.

В 1158 году к устью Западной Двины, где обитали племена ливов, платившие дань полоцким князьям, буря прибила корабль бременских купцов. Ливы, согласно бытовавшему в те времена "береговому праву", попытались захватить корабль, но получили достойный отпор. После этого началась торговля. Обмен оказался столь выгодным для бременцев, что они стали постоянно ездить с товарами к устью Двины. Торговля была выгодна и ливским вождям, поэтому они разрешили купцам построить в устье Двины укрепленную торговую факторию Укскуль, а затем и вторую факторию Далеп.

О постройке этих факторий и выгодной торговле с ливами вскоре узнал бременский архиепископ. Упустить такую выгоду архиепископ никак не мог, но на всякий случай [53] обратился за санкцией на вторжение в земли ливов к римскому папе. Надо ли говорить, что папа Александр III согласился с мнением архиепископа и велел направить в Ливонию миссионеров.

Вскоре миссионеры с отрядом воинов прибыли в Укскуль. Возглавлял их монах-августинец Мейнгард. Монах был хитер, прежде чем начать проповеди среди ливов, он с бременскими купцами отправился за разрешением к полоцкому князю Володше (Владимиру). Князь, не мудрствуя лукаво, дал разрешение на "проповедь слова Божьего". Оправдывая его ошибку, следует сказать, что только столетие прошло с момента разделения православной и католической церкви (в 1054 году), в Полоцке вполне могли не знать нюансы взаимоотношений константинопольского патриарха и римского папы. К тому же полоцкие князья отличались от киевских веротерпимостью. Историки не располагают данными о каких-либо преследованиях язычества в Полоцком княжестве и на его вассальных территориях.

Мейнгард начал вести проповеди среди ливов. Но чтобы проповедовать, нужны церкви. Немцы построили их на самых крутых холмах. А чтобы защитить церкви, вокруг них возвели каменные стены с многочисленными башнями. Так появились каменные крепости Укскуль, Гольм и другие. Все шло хорошо, только вот ливы не изъявляли особого желания креститься. Мало того, уже крещеные туземцы стали перекрещиваться обратно — погружаться в воды Двины, дабы смыть с себя крещение и отослать его обратно в Германию. И поскольку ливы платили дань полоцкому князю, то платить еще десятину в пользу папы римского им явно не хотелось.

Мейнгард попытался применить силу, но ливы имели многократный перевес. Тогда Мейнгард по традиции обратился к папе с просьбой организовать хотя бы небольшой крестовый поход, чтобы заставить ливов платить. Но в 1196 году Мейнгард умер, так и не дождавшись крестоносцев. На его место из Бремена вскоре прислали нового епископа Бартольда. По прибытии он велел собрать ливских старейшин и объявил им, что надо креститься и платить, а то, мол, братва крестоносная из-за моря приедет. Когда Бартольд удалился, вожди стали думать, что [54] делать. Разгорелся жаркий спор. Одни предлагали Бартольда сжечь вместе с его храмом, другие — утопить в Двине. Пока шли дебаты, какая-то добрая душа побежала к епископу. Тот, естественно, кинулся на корабль и убыл в Германию.

Бартольд написал папе слезное послание о своем печальном положении. Папа объявил отпущение грехов всем, кто отправится в крестовый поход против ливов, и вокруг Бартольда собрался значительный отряд крестоносцев, с которыми снова отправился в Ливонию. Туземцы вооружились и послали спросить епископа, зачем он привел с собой войско? Бартольд ответил, что войско пришло для наказания отступников. Ливы сказали ему: "Отпусти войско домой и ступай с миром на свое епископство; кто крестился, тех ты можешь принудить оставаться христианами, других убеждай словами, а не палками". В ответ конные крестоносцы построились "свиньей" и двинулись на толпу ливов. Впереди скакал с копьем сам епископ. В сражении Бартольд погиб, но крестоносцам удалось одержать победу.

Немцы предали огню и мечу окрестные земли. Ливам пришлось креститься, их обложили большой данью. Но, как только основные силы крестоносцев убыли в Германию, ливы начали отмываться от крещения в Двине. Расставленные у дорог массивные деревянные распятья они клали на плоты и отправляли вниз по течению в Балтийское море. Всем католическим священникам и рыцарям было приказано отдать награбленное и без багажа садиться на корабли. Купцов и их имущество ливы не тронули.

Но через несколько месяцев в устье Двины появились 23 корабля с рыцарями-крестоносцами. Вместе с ними прибыл новый епископ Альберт фон Буксгевден. Последний оказался довольно гибким и умным политиком. Он заменил ливам зерновую десятину небольшим натуральным оброком. Вместе с тем епископ понял, что удержать край в повиновении с помощью набегов крестоносцев невозможно. Требовалось стать твердой ногою на новом месте, строить города и замки.

В 1200 году епископ Альберт основал в устье Двины город Ригу. Но мало было основать город, его надо было заселить, и Альберт сам ездил в Германию набирать колонистов. [55] Впрочем, одного города, населенного немцами, было недостаточно. Его население не могло предаваться мирным занятиям, так как приходилось вести непрерывную борьбу с ливами. Следовательно, нужно было военное сословие, которое бы взяло на себя обязанность постоянно бороться с коренным населением. Для этого Альберт стал вызывать рыцарей из Германии и давать им замки в ленное владение. Однако рыцари ехали крайне неохотно.

Тогда Альберт решил основать орден "воинствующей братии" по образцу военных орденов в Палестине. Папа Иннокентий III одобрил эту идею, и в 1202 году был основан орден рыцарей Меча, получивший устав Храмового ордена. Рыцари ордена носили белый плащ с красным мечом и крестом, вместо которого после стали нашивать звезду. Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах.

Первое время отношения между орденом и рижским епископом были хорошие, но через несколько лет они испортились, и тогда фон Рорбах перенес свою резиденцию из Риги в крепость Венден.

Полоцкие князья вовремя не осознали угрозу, которую им и другим русским княжествам несут немцы. Лишь в 1203 году полоцкий князь Володша с дружиной внезапно осадил Укскуль. Немцы заплатили ему большой выкуп, после чего Володша пошел осаждать крепость Гольм. Однако там немцы отразили штурм с помощью метательных машин, бросавших на осаждающих тяжелые камни и бревна. Володше пришлось увести свою дружину назад в Полоцк.

Подчинив ливов, живших вблизи балтийского побережья, крестоносцы двинулись на восток и разрушили русские города Кукейнос и Герсик, где княжили вассалы полоцкого князя Вячеслав Борисович и Всеволод Борисович, правнуки Всеслава Чародея.

В то время, когда немцы утверждались в Ливонии, отнимая низовые двинские земли у Полоцкого княжества, новгородцы и псковичи продолжали бороться с чудью (т.е. с предками нынешних эстонцев), жившей к югу от Финского залива. В 1176 году вся Чудская земля, по выражению [56] летописца, "приходила под Псков, но была отбита с большим уроном".

В 1190 году чудские племена по озеру пришли на судах к Пскову. Псковичи славно встретили гостей: в летописи сказано, что ни один "чунец" не ушел живым. Однако другому отряду чухонцев удалось захватить город Юрьев. В следующем 1191 году псковичи и новгородцы объединились, отбили Юрьев, огнем и мечом прошлись по Чудской земле, "полону приведе без числа". В 1192 году псковичи опять ходили на чудь и взяли у них городище Медвежью Голову (Оденпе, с 1917 года — город Отепя). После этого чухонцы образумились, стали исправно платить дань, и до 1212 года конфликтов с русскими у них не было.

В 1212 году чудь что-то натворила, и новгородский князь Мстислав Удалой с братом Владимиром совершили несколько походов на чудь, взяли город Медвежью Голову, дошли до побережья Балтийского моря.

На следующий 1213 год немцы захватили город Медвежью Голову, то есть вторглись в земли, которые новгородцы считали своими. В 1214 году два войска новгородцев двинулись отбивать свою вотчину. Князь Мстислав Удалой пошел в Эстляндию, а Всеволод Борисович, тот самый, у которого немцы отняли Герсик, пошел на Ливонию. Крестоносцы со всей Ливонии заперлись в Риге. Всеволод по неясным причинам брать Ригу не стал, а вернулся в Новгород.

Надо сказать, что епископ Альберт и крестоносцы действовали не только кнутом, но и пряником. В 1210 году Альберт заключил с полоцким князем Володшей мир и обязался платить ему дань за ливонские земли. Через несколько лет немцы перестали платить Полоцку дань, а тамошний князь удовольствовался помощью немцев против Литвы и свободой плавания по Западной Двине. Крестоносцам удалось сделать своим "агентом влияния" полоцкого князя Владимира Мстиславовича. Князь даже выдал свою дочь за брата епископа Альберта. Это не понравилось псковичам, и в 1213 году они выгнали Владимира из города. Владимиру пришлось бежать к зятю в Ригу, где ему дали в управление несколько ливонских деревень. [57]

Жизнь у немцев князю пришлась не по душе, и он убежал обратно в Псков. Горожане его простили, и он с псковскими и новгородскими ратями в 1217 году двинулся к Медвежьей Голове. Чухонцы позвали на помощь немцев. Рыцари во главе с магистром ордена Волквином внезапно напали на русский лагерь. Но новгородцы быстро оправились и контратаковали немцев. Рыцари были разбиты, Владимир Мстиславович взял в плен своего зятя Феодориха и привез его в Псков. В летописи почему-то не упоминаются потери немцев, сказано лишь, что у них были убиты три главных воеводы и взяты 700 лошадей. Надо полагать, что рыцари отдали 700 лошадей не по доброй воле.

В немецкой хронике{19} говорится, что немцы и русские заключили мир, по которому немцы не должны более появляться в районе Оденпе (Медвежьей Головы), а местная чудь по-прежнему платить дань Пскову и Новгороду. Узнав о разгроме немцев под Оденпе, эсты под руководством Лембита подняли восстание против немцев и их союзников датчан.

Впервые к берегам Эстляндии датское войско под началом короля Какута VI прибыло в 1196 году. Воспользовавшись усобицами русских князей, датчане постепенно захватили острова Эзель и Даго, а также северное побережье Эстляндии. Город Колывань они переименовали в Ревель. Кстати, Таллинн по-эстонски означает "датский город". В 1218-1219 годах новгородцы обещали помочь эстам войском, но не исполнили обещания, потому что в Новгороде были постоянные смуты, ссоры Князей с посадником Твердиславом и т.д. С 1218 по 1224 годы в Новгороде пять раз сменялись князья. Эсты сами не смогли справиться с немцами и потерпели поражение.

Новгородцы под началом князя Владимира Мстиславовича и его сына Ярослава дважды, в 1219 и 1222 годах, осаждали немецкую крепость Венден (Кесь) и один раз, в 1223 году, — Ревель. Но все три осады были неудачными, врага спасали мощные укрепления и метательные (камнеметные) машины. Русским удалось взять много добычи и пленных, но выгнать противника из Прибалтики они [58] не смогли. Немцы, датчане и римские папы на восемь веков сделали Прибалтику очагом напряженности в северовосточной Европе.

В 1224 году немцы двинулись на самую сильную русскую крепость в Эстляндии — Юрьев. Там сидел князь Вячеслав Борисович, тот самый, у которого немцы отняли город Кукейнос. 15 августа Юрьев был осажден. Немцы приготовили много осадных машин, из огромных деревьев выстроили башню в уровень с городскими стенами, и под ее защитой начали вести подкоп. Всю ночь и весь следующий день над этим трудилась половина войска, одни копали, другие относили землю. На следующее утро большая часть подкопа рухнула, после чего башню придвинули ближе к крепости.

Несмотря на активную подготовку к штурму, осаждающие пытались вести переговоры с князем Вячеславом. Они послали к нему несколько духовных особ и рыцарей с предложением свободного выхода из крепости вместе с дружиной, лошадьми и имуществом, если князь согласится покинуть отступников-туземцев (эстов). Вячеслав Борисович не принял этого предложения, так как ожидал подкрепления из Новгорода. Тогда осада началась с новой силой и продолжалась много дней без видимого успеха.

Согласно немецкой хронике, осаждающие собрали совет, на котором два рыцаря, Фридрих и Фредегельм, недавно приехавшие из Германии, подали идею:

"Необходимо сделать приступ и, взявши город, жестоко наказать жителей в пример другим. До сих пор при взятии крепостей оставляли гражданам жизнь и свободу, и оттого остальным не задано никакого страха. Так теперь положим: кто из наших первый взойдет на стену, того превознесем почестями, дадим ему лучших лошадей и знатнейшего пленника, исключая этого вероломного князя, которого мы вознесем выше всех, повесивши на самом высоком дереве".

Идея понравилась.

Следующим утром немцы устремились на приступ, но были отбиты. Осажденные сделали в стене большое отверстие и выкатывали оттуда раскаленные колеса, чтобы зажечь башню, от которой исходила наибольшая опасность. Осаждающим пришлось сосредоточить все свои [59] силы, чтобы потушить пожар и спасти башню. Между тем брат епископа Иоганн фон Аппельдерн, с факелом в руке, первым начал взбираться на вал, за ним следовал его слуга Петр Ore, и оба беспрепятственно достигли стены. Увидев это, остальные ратники бросились за ними, каждый спешил, чтобы оказаться первым. Кто же взошел первым на стену, осталось неизвестным. Одни поднимали друг друга на стену, другие прорывались сквозь отверстие, сделанное самими же осажденными для пуска раскаленных колес. За немцами ворвались леты и ливы, и началась резня. Никому не было пощады. Бои в городе продолжались до тех пор, пока русские не были истреблены почти полностью. Немцы окружили крепость и никто не убежал. Из всех мужчин, находившихся в городе, оставили в живых только одного — слугу суздальского князя. Ему дали лошадь и отправили в Новгород рассказать своим о судьбе Юрьева. Новгородский летописец записал:

"Того же лета убиша князя Вячка немцы в Гюргеве, а город взяша".

Агрессия немцев в Прибалтике увенчалась успехом благодаря феодальной раздробленности на Руси. Увы, этот банальный тезис постоянно находит подтверждение в истории северных войн России.

Одним из первых, кто осознал опасность тевтонской экспансии, был князь Переславля-Залесского Ярослав Всеволодович, сын Всеволода Большое Гнездо, отец Александра Невского. В 1228 году новгородцы позвали Ярослава княжить в Новгород. Вскоре он призвал полки из Переславля и стал готовиться к походу на Ригу. Но кому-то в Пскове померещилось, что Ярослав вместо Риги хочет завладеть Псковом. Тут нельзя исключить и дезинформацию немцев. Со страху псковичи заключили отдельный мир с немцами, дали им 40 человек в заложники с условием, чтоб немцы помогли им в случае войны с новгородцами. Но новгородцы также заподозрили Ярослава, стали говорить: "Князь-то нас зовет на Ригу, а сам хочет идти на Псков".

Ярослав послал сказать псковичам:

"Ступайте со мною в поход: зла на вас не думал никакого, а тех мне выдайте, кто наговорил вам на меня".

Псковичи отвечали ему:

"Тебе, князь, кланяемся, и вам, братья новгородцы, но в поход [60] нейдем и братьи своей не выдаем, а с рижанами мы помирились. Вы к Колываню (Ревелю) ходили, взяли серебро и возвратились, ничего не сделавши, города не взявши, также и у Кеси (Вендена), и у Медвежьей Головы (Оденпе), и за то нашу братью немцы побили на озере, а других в плен взяли. Немцев только вы раздразнили, да сами ушли прочь, а мы поплатились. А теперь на нас что ли идти вздумали? Так мы против вас с святой богородицей и с поклоном: лучше вы нас перебейте, а жен и детей наших в полон возьмите, чем поганые. На том вам и кланяемся".

Новгородцы сказали тогда князю:

"Мы без свой братьи, без псковичей, нейдем на Ригу, а тебе, князь, кланяемся".

Сильно уговаривал Ярослав новгородцев, но все напрасно, тогда от отослал свои полки назад в Переславль.

В 1232 году новгородский тысяцкий Борис поссорился с князем Ярославом Всеволодовичем и бежал к немцам в Оденпе. Туда же бежал и сын Владимира Псковского Ярослав. Перебежчики вернулись с немецким войском и захватили крепость Изборск. Псковичи отреагировали быстро — Изборск они отбили, а Ярослава Владимировича вместе с несколькими немецкими рыцарями взяли в плен и отослали в Новгород к князю Ярославу Всеволодовичу. Ярослав Всеволодович приказал всех пленных заковать в железо и отправить в Переславль-Залесский. В отмщение за это немцы поймали какого-то новгородца Кирилла Синкиница и засадили в тюрьму. Тогда Великий Новгород, считая этот поступок нарушением мира, объявил войну.

Князь Ярослав Всеволодович с дружиной двинулся к городу Юрьеву, точнее, теперь уже к Дерпту, как назвали его немцы. Русские не смогли взять город, зато сильно опустошили его окрестности. На выручку Дерпту подошло немецкое войско. В апреле 1234 года на реке Омовжа произошло сражение, немцы были разбиты и предложили князю мир "по всей его правде". Новгородец Кирилл был отпущен на волю, а Ярослав с торжеством вернулся в Новгород, якобы не потеряв ни одного человека убитым в битве. Даже если летописец перебрал, это все равно свидетельствует о полководческом таланте князя. Судя по всему, в этом договоре Ярослав выговорил дань [61] с Дерпта и других земель для себя и своих преемников, ту знаменитую дань, которая много позже послужила Ивану Грозному поводом для начала Ливонской войны.
Северные походы новгородцев в XI-XII веках

После 1066 года (завоевание норманнами Англии) походы норманнов в страны Западной Европы почти прекратились. В X-XI веках в Дании, Швеции и Норвегии возникли раннефеодальные государства. В конце X — начале XI века христианство стало там государственной религией. Эти процессы сопровождались многочисленными феодальными войнами, и норманнам просто некогда было нападать на своих юго-восточных соседей.

На Руси в XI-XII веках неуклонно росло экономическое и политическое значение Господина Великого Новгорода. Новгородцы постепенно сделали должность князя выборной. Разумеется, выбор происходит не среди граждан Новгорода, а среди чрезвычайно размножившихся князей Рюриковичей, точнее, потомков Ярослава Мудрого. Права князя постоянно ограничивались, и к XII веку князь стал всего лишь предводителем наемных войск, защищавших город, и он не имел права вмешиваться в дела Новгорода и подвластных ему земель.

Новгородцы в XI-XII веках интенсивно колонизировали западные, северные и восточные земли. В Эстляндии русские основали город Колывань (с 1219 года — Ревель, с 1917 года — Таллинн). Первое упоминание о Колывани в русских летописях относится к 1154 году.

В XI-XII веках новгородцы заселили не только берега рек Волхов и Луга, но и берега Невы вплоть до ее устья. По новгородским "старым книгам" селения, возникшие на правом берегу Большой Невы, принадлежали к Спасско-Городенскому погосту Ореховского уезда, а селения левого берега — к Николо-Ижорскому погосту Новгородского уезда. На реке Охте находились пять деревень Тимофея Евтихиевича Грузбва с 32 дворами и до десяти селений других владельцев, в каждом не более двух дворов. Фомин остров (нынешняя Петербургская сторона) имел 30 дворов и причислялся к волости Лахта, которую держали наместники города Орешка. [44]

Местность по левому берегу Невы напротив Фомина острова (нынешняя Адмиралтейская часть) имела три деревни с восемью дворами. Васильев остров (нынешний Васильевский) по "старым книгам" показан в совместном владении двух посадников, Александра Самсонова и Елевферия Ивановича Вязгунова, по 12 дворов у каждого, частью пашенных, частью рыболовных. Еще гуще, чем Невская дельта, были заселены места по рекам Ижора и Славянка, деревень, правда, малолюдных, здесь было множество.

Шведы совершали эпизодические набеги на невские берега. Так, по данным летописи, в 1142 году к устью Невы подошел какой-то шведский князь с 60-ю шнеками (гребными судами). Но это были не завоеватели, а обыкновенные разбойники. Они атаковали три купеческих, предположительно немецких, корабля, шедших из Новгорода. Купцы отбились, убив 150 шведов, после чего уцелевшие шнеки отправились восвояси.

Упорное сопротивление новгородской колонизации оказывали финские племена (емь, сумь и другие). Так, в том же 1142 году из Финляндии пришло войско еми и "воевало область Новгородскую". Согласно летописи, новгородцы, перебили их всех до единого. Затем емь искали ладожане{12} и убили 400 человек. В 1143 году на емь совершили поход карелы{13}.

В 1149 году емь совершила набег на новгородскую волость Водная Пятина. Новгородцы послали против еми отряд из 500 человек. Все финны, участвовавшие в набеге, были перебиты либо взяты в плен.

Как видим, новгородцы легко справлялись с финнами. Поэтому не удивительно, что в начале XII века большая часть племен, проживавших на территории современной Финляндии и Карелии, платила дань Великому Новгороду.

После смерти в 1066 году короля Стенкиля в Швеции начались войны феодалов за власть, обостренные борьбой между христианами и язычниками. Относительная стабильность в Швеции наступила примерно к 1160 году [45] с вступлением на королевский трон Карла Сверкерсона. Лишь после этого шведы смогли начать наступательные действия против русских.

В 1164 году шведская флотилия через Неву прошла в Ладожское озеро. Шведское войско осадило город Ладогу. Ладожане сожгли свой посад, а сами с посадником Нежатою заперлись в каменном кремле и послали за помощью в Новгород. Шведы попытались взять кремль приступом, но были отражены с большими потерями. Тогда они отошли к устью реки Вороной{14} и устроили там укрепленный лагерь. Через пять дней к лагерю шведов подошли воины новгородского князя Святослава Ростиславовича и посадника Захария. Атака русского войска оказалась для шведов неожиданностью. Большинство шведов было убито или взято в плен. Из 55 шнек сумели уйти лишь 12.

В 1188 году в Центральную и Северную Финляндию ходили новгородские молодцы под началом воеводы Вышаты Васильевича и "пришли домой поздорову, добывши полона". В 1191 году ходили новгородцы вместе с карелами на емь, "землю их повоевали и пожгли, скот перебили". В 1227 году князь Ярослав Всеволодович пошел с новгородцами на емь в Центральную Финляндию, "землю всю повоевали, полона привели без числа".

В следующем 1228 году емь решила отомстить, пришла на судах Ладожским озером и начала опустошать новгородские владения. Новгородцы, узнав о набеге, сели на суда и поплыли Волховом к Ладоге, но ладожане со своим посадником Владиславом не стали дожидаться помощи [46] из Новгорода, сами погнались на лодках за емью, настигли их и вступили в бой, который закончился только к ночи. Ночью гонцы от еми пришли просить мира, но ладожане не согласились. Тогда финны, перебив пленников и бросив лодки, бежали в лес, где большую часть их истребили карелы.

Сильнейший удар шведам русские нанесли в ходе таинственного похода на шведскую столицу Сиггуну в 1187 году. Флотилия кораблей с новгородскими, ижорскими и карельскими воинами скрытно прошла по шведским шхерам к Сиггуне. Столица шведов была взята штурмом и сожжена. В ходе боя был убит архиепископ Ион. Надо сказать, что как русские, так и карелы имели основания разделаться с этим духовным лицом, которое "9 лет воевало с русскими, ижорой и карелами ради господа и святой веры".

Русско-карельская рать благополучно вернулась домой. Шведы не стали восстанавливать разрушенную Сиггуну, а начали строить новую столицу Стокгольм. Стокгольм основали вдова архиепископа Иона{15} и ярл Биргер из рода Фолькунгов. (Читатель не должен путать этого Биргера с однофамильцем, противником Александра Невского, этот Биргер умер в 1202 году.)

Почему же поход 1187 года назван таинственным? Дело в том, что о нем нет никаких упоминаний в русских летописях, а все сказанное взято из шведской "Хроники Эрика". При этом надо отметить, что и шведские, и отечественные историки{16} считают "Хронику Эрика" вполне достоверной. А в России сохранилось вещественное доказательство похода — врата, украшенные бронзовыми барельефами. Эти врата новгородцы вывезли из Сиггуны и приделали к входу в новгородский храм святой Софии. Они и поныне там, копия их находится в Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве. [47]

Итак, русские разрушили до основания вражескую столицу и увезли много ценностей. Почему же об этом молчат наши летописи? Да потому, что летописцы фиксировали буквально каждый шаг князей, тогда как походы удалой новгородской вольницы предпочитали не замечать. Так было и потом. Много ли наши летописцы писали о победах ушкуйников над ордынцами?

Обратим внимание на то обстоятельство, что "молодцы новгородские" оказались не только смелыми воинами, но и опытными мореходами, хорошо знающими шведские шхеры{17}. Явно, поход 1187 года был не первым дебютом новгородской вольницы. Обратим внимание и на поддержку, оказанную новгородцам карелами, ижорой и другими угро-финскими племенами в борьбе с емью (тавастами) и шведами. Карелы ходили с новгородцами на емь не только в 1191 году, когда об этом говорит летопись, аналогичный поход известен еще под 1143 годом, а в 1228 году они же вместе с ижорой приняли деятельное участие в отражении набега на Ладожское озеро. [48]

Русская колонизация угро-финских народов принципиально отличалась от немецкой и шведской колонизации. Ее можно назвать мягкой, в отличие от жесткой западной. Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что жесткая колонизация сводилась к постройке на территории покоренных племен крепостей (замков), где жили рыцари и их свита. Окрестное население становилось крепостными этих рыцарей и принудительно христианизировалось. Туземцев, которые позже отходили от католичества, вешали, жгли на кострах и т.д.

Мягкая колонизация проводилась совсем иначе. Естественно, что без вооруженных столкновений русских с угро-финскими племенами дело не обходилось. Но в целом колонизация происходила мирно. Русские не подавляли туземные племена, а, как сейчас модно говорить, занимали пустующую экологическую нишу. Слабое заселение северных земель позволяло русским внедряться почти безболезненно. Русские не превращали туземцев в своих крепостных или рабов, а накладываемая на них дань была невелика. Обратим внимание, что новгородцы в XI-XIII веках принципиально не строили крепостей и замков в районе реки Невы, в Карелии и Южной Финляндии. И, наконец, русская православная церковь вела миссионерскую деятельность сравнительно вяло и только мирными средствами. По другому и быть не могло — в Новгородских землях царила большая веротерпимость, значительная часть самих новгородцев в XI-XIII веках оставалась язычниками или поклонялась как Христу, так и Перуну.

ПРО СТАРЫЕ ВРЕМЕНА

Около года назад мы согласились поучаствовать в одном информационном проекте, который, судя по всему и к сожалению, едва ли будет реализован. Чтобы добру не пропадать, мы выкладываем здесь то интервью, рассказывающее о старых добрых временах и всём таком, с этим связанным.

1. когда и как начали играть на музыкальных инструментах?
Было это наверно году в 88-м или 89-м. Первым инструментом была акустическая гитара «Москва-80». По музыканту и инструмент, что называется :) . Помимо страстного желания в этом, эээ.. тогда ещё звукоизвлечении, не было совершенно никакого умения, поэтому когда первая радость прошла, я принялся изучать аккорды. В этом деле, надо сказать, я не преуспел – играть красивые романтические переборы не умею до сих пор. Да и вообще старался не сильно и хватался за всё подряд – барабаны, вокал.. Когда в 92-м году началась приватизация страны, и не искушённым в грабительских схемах гражданам выдали ваучеры, я свой сразу продал. Купить две «Волги», как обещал Чубайс, почему-то на эти деньги не удалось – зато получилось приобрести бас-гитару. Продавалась она в магазине «Малыш» среди самых невообразимых в плане соседства товаров – таковы были реалии кооперативного этапа первичного накопления капиталов в отдельно взятой за жопу стране. Бас-гитара была полуакустической, неизвестного производства – но довольно неплохой. Тут же она была выкрашена на балконе в радикально-чёрный цвет, после чего всё свободное от звукоснимателей и потенциометров место на ней занял нанесённый по трафарету красный череп, срисованный с каких-то мутных фоток группы Sepultura.
С тех пор события стали развиваться стремительно. За 2 года я сменил несколько бас-гитар. Помню одну, у которой самопальный рогатоголовый гриф был прибит к деке большим гвоздём :). Играть на басу и одновременно петь (орать) было совсем несложно, однако я как автор текстов решил сосредоточиться на вокале. И вот, весной 1994 года состоялся первый концерт. О нём речь пойдёт ниже, в ответе №8.

2, 3. Какой был первый блэк/пэган/фолк альбом, который услышали, и какой год это был? С каких групп и когда началось увлечение блэком/пэганом/фолком?
Сейчас я уже не смогу вспомнить, какую первую фолк-метал группу услышал. Помню, большое впечатление произвели на меня первые альбомы групп Cruachan и Waylander, однако определяющим фактором это не стало. Из ярких явлений вспоминаются ещё альбом «Elegy» финнов Amorphis, а также ранний Skyforger. Это если говорить о металле. Из акустического же фолка мне доводилось иногда слушать живьём (и вот тут уж не обошлось без влияния) два наших замечательных рыбинских коллектива – СЕДЬМАЯ ВОДА и РАЗНОТРАВЬЕ. Последние были особенно хороши – в их музыке чувствовалась настоящая магия, архаика и глубина, а участники представляли собой этакую ватагу скоморохов-единомышленников, увлечённых своим делом.
Что касается блэка, то открытие жанра началось для меня с EMPEROR и IMMORTAL. Будучи привыкшим к дэту и грайнду в их самых крайних проявлениях, я, тем не менее был удивлён экстремальностью норвежского звучания. Однако эта эстетика не пришлась мне по душе, и из групп чёрного стиля для меня есть лишь несколько, приемлемых для прослушивания.

4. Сложно ли было достать записи блэк/пэган/фолк групп?
Кассетный отдел единственного в Рыбинске магазина, торгующего музыкой на разных носителях, посещался почти каждый день. Ассортимент был выучен наизусть, и ни одна новинка не оставалась без внимания. Доложен сказать, что всё новое, что только появлялось в Москве на кассетах, спустя неделю-две оказывалось и в нашем городе. Вот почему все, кто интересовался фолк- или пэгэн-металлом, могли заполучить в свою постоянно растущую коллекцию новый релиз. Поясню, речь идёт о начале-середине-конце 90-х. Дальше на смену кассетам пришли компакт-диски, и ситуация несколько изменилась. Ну а в начале 2000-х и интернет не заставил себя ждать.

5. Много ли человек среди друзей/знакомых в то время слушали подобную музыку?
Поскольку круг нашего общения строился на принципах общих интересов, то тяжёлую музыку в разных её проявлениях слушали практически все друзья. С другими людьми мы просто не общались – было неинтересно.

6. Расскажите о своих первых группах, в которых играли.
Группу мы собрали ещё в школе. Поскольку умения играть тогда не наличествовало, то единственным, за что мы могли взяться, был панк-рок. Тем более, что такая музыка лично мне на тот момент была ближе всего. Группа получила название КОНТРА, что по латыни означает «против». Этого нам тогда казалось достаточно для выражения своего отношения к действительности :).
Там были разные люди, и надолго они не задерживались. От самого начала остались только я и Пустосвят, который на самом раннем, домашнем этапе существования группы играл на гитаре, а потом сменил меня на басу. То замечательное и наивное время не было продуктивным в плане каких-то результатов, но время мы проводили с большим удовольствием и увлечённостью. Постепенно учились играть, расширяли музыкальный кругозор. Так постепенно переехали на достаточно агрессивный, хоть и минималистичный хардкор. Где-то года с 1995-го у нас появился свой постоянный гитарист, и музыка стала сложнее, металлизированнее. Примерно тогда же в текстах начинают появляться фольклорные и языческие элементы – дань моего увлечения историей. КОНТРА жила жизнью обычной глубоко андеграундной группы – предпринимала попытки записи (правда, что с ними делать, мы тогда не знали), иногда выступала, сочиняла песни. Всё это ни к чему не привело бы – и оно ни к чему не приводило. Нужен был качественный рывок. Тем более, всё более сложные тексты требовали соответствующего музыкального сопровождения, да и моя собственная манера пения (если это можно так назвать) меня перестала устраивать. Приняв действительность как есть и признав, что петь я не умею, я решил перейти на гитару. С прежним гитаристом мы тогда как раз расстались, место пустовало, и я его занял. На вокал же мы взяли человека, который впоследствии будет известен многим как Родослав (КРЫНИЦА, ТЕМНОЗОРЬ). С этого момента началась другая группа, хоть и под прежним названием. А со временем назрела и смена имени – так КОНТРА превратилась в ОПРИЧЬ. Смысл этого славянского слова значительно шире – «извне», «напротив», «с другой стороны», «обособленно», однако и «против» тоже.
Среди первых своих групп могу назвать также думовый проект UNICORNIS, в котором мне была отведена должность гроул-вокалиста. Этот замечательный коллектив, вдохновлённый эстетикой MY DYING BRIDE, ANATHEMA и TIAMAT, провёл всего одно выступление и медленно угас.

7. В каких условиях проходили записи первых демок?

Записываться мы пытались всё время – даже тогда, когда ещё не умели играть. Когда же более-менее научились (ну или стали считать, что оно так), то попытки вышли на более высокий, чем домашнее звукотворчество, уровень.
Поскольку песни записывались живьём от начала до конца, без наложений, а студии были самопальными, то качество материала было своеобразным. Каждый дубль обладал неповторимыми особенностями. Насколько я сейчас помню, самой большой проблемой была озвучка барабанов. Комплект профессиональных микрофонов андеграундная провинциальная группа позволить себе не могла, и в дело шли любые экземпляры – зачастую такие, которые просто-напросто не подходили для записи вокалов, но звук при этом улавливали. Иногда настройка звука занимала полный день. Придя на следующее утро к тщательно вызвученной установке, мы обнаруживали невесть откуда появившийся фон – и борьба начиналась сначала. Нередки были и концертные записи, мало отличавшиеся от «студийных».

8. Как проходили самые первые концерты.

(какие остались впечатления, как реагировала публика,
насколько сложно было организовать концерт в то время.
какие остались впечатление от первых концертов в других городах (или за рубежом)
Самый первый свой концерт группа КОНТРА – предшественница ОПРИЧЬ – провела в Рыбинске, в студенческом клубе «Прометей», что располагался и располагается в помещении бывшего польского католического костёла. Под видом студенческого музыкального конкурса, в котором по идее должны были участвовать только студенты Рыбинской авиационной академии, там произошло мероприятие, которое при всей своей возмутительности для администрации (ох уж эти администрации..) положило начало регулярным гигам под островерхими шпилями.
Это был первый из последующей долгой череды тяжёлых концертов в костёле – его, так сказать, дефлорация. Участвовало всего три группы. Жюри из преподавателей расположилось полукругом у сцены и приготовилось внимать. Вместо студенческого рока и прочей молодёжной постперестроечной ахинеи на них обрушилось тяжёлое звучание, сразу после чего начался нешуточный слэм. Кто-то из толпы слэмящихся упал прямо на стол жюри, разметав бумаги. Группы играли всего по две песни – но выложились по полной. Несмотря на явное несоответствие с ожиданиями устроителей, всё безобразие прошло от начала до конца. Ошалевший директор клуба сказал, что «такое – больше никогда», однако уже с осени 1994 года в «Прометее» начинаются тяжёлые концерты.
Тематической или стилистической разбивки тогда не существовало, поэтому за один вечер можно было услышать и death, и hardcore, и grunge. Участие в концерте определялось желанием или возможностями групп. Афиши рисовались от руки (помню одну с девизом «Искусство требует жертв и разрушений») и клеились в корпусах Академии – этого было достаточно, чтобы пришли все. Действа происходили в большом зале, чья акустика была заточена явно не под рёв дисторшированных гитар. Поэтому звук всегда оставлял желать лучшего, причём пожелания эти не сбывались никогда. Отказавшись от бесплодной борьбы, организаторы из числа самих музыкантов перенесли мероприятия в малый зал с лучшими акустическими свойствами, но подкралась другая проблема – зал не вмещал всех желающих. К тому же, в нём не было сцены. Пришлось смириться и вернуться к высоченным сводчатым потолкам и колоннам.
Вспоминается мне и первый выездной концерт КОНТРЫ, случившийся в областном центре, городе Ярославль. То ли время тогда было особенное, и в воздухе носились какие-то удивительные флюиды весёлого безумия, то ли теперь, по прошествии лет, всё кажется таким дивным.. В общем, наша первая гастроль имела место быть в клубе Общества глухих. Это требует пояснения.
Организатором всех стоящих тяжёлых концертов в Ярославле на тот момент являлся клуб «Именины Сердца» - демоническая и могущественная организация, которой по плечу были и собственная телепередача с довольно откровенными и провокационными материалами, и концерты таких в принципе не цензурируемых групп, как КОРРОЗИЯ МЕТАЛЛА на самой крупной городской площадке, и регулярные фестивали, и прочие дорогостоящие безобразия. Для проведения одного из своих шумных метал-действ директор клуба Сергей Кротов (то ли случайно, то ли по воле специфического чувства юмора) арендовал клуб Общества глухих. Глухие против металла не возражали, а во время самого мероприятия с помощью оживлённой жестикуляции делились друг с другом явно новыми для них впечатлениями. Сам концерт прошёл бодро и заставил нас поверить в свои крепнущие силы – после него КОНТРА стала частым гостем на ярославской сцене.
Трудно не упомянуть и ещё одно большое «имениновское» событие – «Фестиваль вредоносных воздействий лета». Такое, казалось бы, витиеватое и вычурное название в конечном счёте полностью оправдало себя. Стояла умопомрачительная летняя жара, а фестиваль проходил хоть и в парке, но на открытой площадке – поэтому обливающиеся потом музыканты КОНТРЫ в своих концертных костюмах сполна приняли на себя удар вышеупомянутых вредоносных воздействий..
После выступления один представитель от каждой группы-участника увлекался за кулисы, где без всякой передышки - с пылу, что называется, с жару – оказывался наедине с вооружённым микрофоном Сергеем Кротовым, и под объективом камеры отвечал на зачастую провокационные вопросы. Эти интервью обалдевших от жары музыкантов с оловянными мутными взорами потом транслировались на ярославском городском телеканале. Какой чуши мы тогда наговорили..

9. Расскажите о первых блэк/пэган/фолк тусовках.
(в чём основное отличие их от современных, насколько большие они были, какие муз. группы были там наиболее популярны, как относились к разного рода алкогольным напиткам))).
Проводили ли какие-либо оккультные/языческие обряды?

Вот здесь я уже не буду так многословен.
В тусовках таковых я не участвовал, с современными сравнить не могу – как не могу и оценить их размеры. То же относится и оккультно-алкогольным обрядам.

10. Какие отечественные группы оказали наибольшее влияние на развитие блэка/пэгана в восточно-славянских странах?
Про блэк сказать тоже ничего не могу, т.к. этот деструктивный и при этом зачастую скучный стиль мне не близок. Думаю, что норвежская сцена в плане влияния стала определяющей для нашей холодной и суровой страны – а там появились и отечественные источники влияния.
Что касается языческого металла, то ранние коллективы жанра так или иначе влияли на своих последователей. Не скажу ничего нового, если назову GODS TOWER, СЕВЕРНЫЕ ВРАТА, SUNCHARIOT, BUTTERFLY TEMPLE, ТЕМНОЗОРЬ, APRAXIA, NOKTURNAL MORTUM.

Подводя итог всему сказанному, я хочу объяснить, почему посреди этого отчасти забавного, а отчасти ностальгического изложения не прозвучало ничего глубокого и серьёзного. Потому что это – личное. Оно всё – в наших песнях. Настолько всё, насколько нам хватило таланта и умения выразить это. А здесь речь о другом.
Данное интервью показывает ОПРИЧЬ с иной, повседневно-бытовой стороны, и в нём мы предстали такими, какие мы есть. Хотелось бы думать, что это чтение не было для вас пустой тратой времени  .
- Поздравляем с новым мини-альбомом, он очень хорош. Первое, что хочу отметить, что это именно мини-альбом, а не EP. Почему это?
На самом деле, я не вижу для себя какой-то разницы. Мы не повторяемся, и если даём уже записанным песням новую жизнь на следующем альбоме, то звучат они всё равно по-другому. Мини-альбом же потому, что это цельное, самодостаточное произведение. Песня группы Темнозорь органично вписалась в него по настроению, т.к. она тоже про Волю, про распахнутый настежь простор души свободного человека.
И спасибо за поздравления! Для нас винил как носитель – явление новое, и мы постарались соответствовать качественным стандартам звучания. Более того, никогда ещё Опричь не звучала так выверено и плотно, как на этом мини-альбоме. Не могу не отметить поистине филигранную работу Михаила Романова (который не только записал все партии народных инструментов, но также и осуществил сведение песен) и Юрия Кузькина, ответственного за мастеринг. Русский и украинец вместе сработали на «отлично» - так и должно быть всегда!

- Это - первая часть истории. Что мы можем ожидать от неё? Будет ли она продолжена другими мини-альбомами, развивающими эту историю?
Да, так и будет, и сейчас мы над этим работаем. Только продолжение станет уже не мини, а вполне полноценным альбомом, и возможно, не одним. В своих песнях мы поём о том, что нам близко, что мы чувствуем и понимаем. А близок нам Русский Север, Волга и события, там происходившие.
Следующий за «Ветра пьяным мёдом» третий полноформатный альбом записывается порциями, по мере сочинения песен. Возможно, такой подход выглядит немного странным, отличающимся от привычной схемы «полностью сочинили – полностью записали», однако для нас такое поступательное создание большого звукового полотна видится естественным. Сроков окончания работы я назвать не могу. Торопиться нам некуда, да и параллельно мы занимаемся другими песнями и проектами, поэтому пусть всё идёт своим чередом.

- Мне кажется, этот способ творить создаёт много затруднений. Каковы ограничения и выгода работы над историей таким способом?
Творчество не поддаётся планированию, оно не спрашивает и не советуется. Оно приходит, посещает, показывает, приоткрывает дверь – и вот ты уже вовлечён в удивительно интересный и занимательный процесс. Непонятно откуда взявшаяся и пришедшая в самый неожиданный момент идея раскрывается как цветок, и ты с радостью понимаешь, насколько она плодотворна и приспособлена для развития. Дальше слова и образы являются уже сами собой, по нахоженной дороге. Остаётся лишь собрать их и расставить в стройную, и уже не интуитивную, а осмысленную концепцию. Потом прорастают остовы песен, и нужно нашить на их голые рёбра борта слов и оборотов, просмолить это дело рифмами, срастить заклёпками поэтических размеров, натянуть упругие снасти основных мелодий. Как правило, я сначала пишу тексты, а уже потом вся группа создаёт музыку, поэтому для меня альбом готов в плане его сочинённости, осязаемости уже тогда, когда для него написаны все или хотя бы большая часть текстов. В таком виде я его уже «вижу». Музыка лишь украшает дерево текстов резьбой, оковкой и яркими красками своих мелодий. И вот, наша флотилия уже покачивается на волнах – она готова отправиться в плавание. Как видишь, при таком подходе (а другого у нас нет) речь не идёт об удобстве, выгодах или ограничениях.

- Вы можете рассказать нам еще немного о людях, о которых эта история?
В исторической литературе ушкуйников часто сравнивают с викингами Северной Европы, и сравнение это оправдано. Ушкуйник – это лично свободный молодой человек, который выбирает не сельский труд или городское ремесло, а воинское дело, связанное с походами в чужие земли. Это могли быть занятия весьма широкого спектра действий, свойственные всем вооружённым добытчикам Севера – торговля, открытие и покорение новых земель и населяющих их народов, воинские экспедиции и обычный организованный разбой в масштабах средневековых армий. Слово «ушкуйник» происходит от названия гребного и парусного судна – ушкуя, которое могло ходить как по рекам, так и по морям. Ушкуи весьма похожи на корабли викингов, и это сходство не случайно, ведь ареал и условия действий у них были одинаковыми.
Колыбелью ушкуйничества стал в 13 веке город Великий Новгород. Точнее, это был не просто город, а обширное государство, которое в научной литературе принято называть Новгородской республикой. Дружины ушкуйников – это не государственные отряды, а ватаги вольных искателей добычи и славы. Однако снаряжали и использовали их в своих интересах бояре и купцы, которые сами нередко отправлялись в вооружённые экспедиции в качестве воевод. Такое было время: купец был воином, а воин - купцом.
Отряды повольников (второе название ушкуйников, связанное с добровольностью их занятий) ходили в походы на ладьях-ушкуях, как только сходил лёд на реках. Основным направлением их набегов были Волга и её притоки – Кама и другие крупные реки. В годы, когда Русские земли находились в зависимости от Золотой Орды, ушкуйники разоряли и грабили татарские города по Средней и Нижней Волге, совмещая захват добычи с местью ненавистным захватчикам. Однако ходили ушкуйники и на Север, в Западную Сибирь, покоряя местное население и собирая с них дань.
Известны несколько мощных походов новгородских флотилий к берегам Скандинавии. Здесь вольные удальцы действовали уже в государственных интересах, отвечая шведскому королевству, с которым воевал Новгород, ударом на удар. Были разорены земли в современной Финляндии, Швеции и Норвегии – Або, Финнмарк, Холугаланд (Халогаланд), Сигтуна. Потомки викингов предпочли заключить мир и более не раздражать восточного соседа.
Что привлекает нас в образе ушкуйника и почему мы выбрали его в качестве темы? Прежде всего то, что их походы по Волге начинались в наших местах. Спускаясь по северным рекам и волокам на юг, флотилии новгородцев выплывали по реке Шексне в Волгу, а Шексна впадает в эту великую реку именно там, где стоит современный Рыбинск. Тут и было начало их большого пути на юг. Во-вторых, дух удали, отваги и свободы близок нам, и этот дух мы выражаем в своих песнях так, как чувствуем его сами. В-третьих, сама Волга говорит нам шелестом своих волн о былом, и этот говор не может быть неуслышанным. Ну а тема настолько широка и обширна, что хватит её надолго. Ведь столько групп в Скандинавии, да и по всему миру, воспевают викингов (одни Amon Amarth чего стоят) – так почему бы нам не открыть свою страницу истории Севера?

- Очевидно, что природа вдохновляет Опричь. На предыдущем альбоме тоже была песня о реке. Вы как-то особенно восхищаетесь реками?
Ваш ресурс – не первый, кто замечает такую нашу особенность . Действительно, для людей, родившихся и выросших на берегах Волги, эта великая русская река имеет большое значение. Да и история нашего города Рыбинска тесно связана с Волгой. Древнее славянское поселение - крепость Усть-Шексна, построенное при впадении реки Шексны в Волгу в 11 веке, было одним из начал Рыбинска, а вторым была Рыбная Слобода. Её название указывает на то, что основным занятием жителей была ловля рыбы. С 16-го века осетры и стерляди, выловленные рыбнослобожанами, поставлялись к царскому двору. Объединившись, эти два поселения стали городом и получили название Рыбинск. Город рос, а в 19 веке, во время бурного промышленного развития России, он приобрёл большое значение как важный речной порт и транспортный узел. Когда в летнюю жару Волга немного мелеет, мы можем видеть на её песчаных берегах остатки свай от большого количества пристаней, тянувшихся в позапрошлом веке на многие километры и уходивших за пределы города.
Надо ли говорить, что и для современных рыбинцев, то есть для нас, Волга значит очень много. Просыпаясь утром, вы первым делом услышите крики речных чаек; ветер донесёт до вас запах воды и звуки рокота моторов от проплывающих барж и туристических теплоходов.
Неторопливое течение широкой, могучей Волги накладывает своё влияние на нас, живущих на её берегах. Стоя над простором речного русла, легко представить себе, как быстрые ладьи вспарывают носами холодную водную гладь, как слаженно взмахивают ряды вёсел, как подходят звероглавые суда к берегу и как выпрыгивают из них на мокрый песок русоволосые воины в звонких кольчугах – примерно такие, как изображённый на обложке винила. Наша земля – весьма древняя, и начинается эта древность прямо от порога. Окна моей квартиры в Рыбинске выходят на устье Шексны, где на обрывистом берегу смотрит в небо остриями заточенных брёвен реконструированный несколько лет назад погост Усть-Шексна. На этом месте, как свидетельствует летопись, во второй половине 11 века были казнены языческие волхвы, поднявшие народное восстание против княжеской власти. В пасмурные осенние дни вороньё кружит над стенами и башней крепостицы, над голыми ветвями высоких деревьев, и ты с особенной отчётливостью представляешь себе непреклонных стариков с седыми бородами и строй лучников во главе с воеводой. Волга – древний торговый путь, и её волны вымывают из глинистых берегов то кувшин арабских серебряных дирхемов, закопанный купцом-варягом, то кости погибших в стычке с разбойниками, то ржавый меч княжеского дружинника, погребённого в прибрежном кургане. Поясню на примере: когда вы смотрите на египетские пирамиды, то в первую очередь начинаете думать о фараонах, и если ваш багаж знаний достаточно велик, то вы можете представить себе многое из происходившего на берегах Нила за несколько тысяч лет до наших дней. Так же и тут: глядя на Волгу, вы без усилий представляете себе то, о чём я написал выше. Надо ли говорить, что при таком положении дел Волга постоянно вдохновляет нас на творчество, и этот источник вдохновения поистине неиссякаем.

- Предыдущий проект ‘Триединство’ был чем-то уникальным. Вы можете сказать, как Вы пришли к идее этого проекта?
Справедливости ради я должен сказать, что идею эту придумали не мы. Много лет назад подобную музыкальную компиляцию замыслили три правых коллектива из России, Белоруссии и Украины – Коловрат, Молот и Сокира Перуна. Однако в силу разных причин им не удалось воплотить задумку в жизнь, и проект был заморожен. Поскольку Триединство восточнославянских народов не может быть чьей-то монополией, и как явление оно достойно всяческого продвижения в наши тяжёлые времена, мы решили взять этот труд на себя. Мы пригласили к участию украинцев Чур и белорусов Пярэварацень, получили от них согласие, и работа началась. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, как легко и радостно нам работалось, как мы были воодушевлены. И я горжусь тем, что мы были причастны к благому делу, что музыка Опричь стала не просто продуктом молодёжной субкультуры, но и манифестом братства наших народов.

- Как Вы сотрудничали с другими группами этого проекта, находясь на расстоянии многих миль друг от друга?
Между собой мы общались в социальных сетях и по icq, а для решения общих вопросов был создан форум. Всем процессом руководил Дмитрий (Casus Belli Musica), издатель Триединства: он ставил возникающие вопросы, координировал их обсуждение, выделял главное и добивался от участников проекта таких решений, которые были бы равно приемлемыми для всех. Должен сказать, что это удалось ему самым лучшим образом, и никто не остался обиженным.

- Конфликт на Украине повлиял на отношения с участниками проекта, или участники смогли остаться в стороне от него?
Умело разожжённая рознь сделала своё чёрное дело. Мы наблюдаем за тем, с какой удивительной лёгкостью монополистам нового мирового порядка удаётся сеять хаос по миру – Югославия, Египет, Ливия, Сирия, а теперь и Украина. В любой стране всегда есть проблемы и противоречия – остаётся лишь удивляться мастерству тех, кто из слабой искорки умеет раздувать пожар братоубийства. К сожалению, участникам проекта не удалось сразу распознать своих главных врагов – тех, кто провоцирует вражду и извлекает из неё прибыль. Однако я не скажу, что разногласия участников были непримиримыми, и надеюсь, что общая кровь сделает своё сближающее дело. Несмотря на то, что нас вновь и вновь пытаются поссорить, мы – одна семья, а в семье не враждуют навсегда.

- Михаил играет на таких замечательных инструментах. Много ли людей в России, которые могут играть на подобных инструментах (или только некоторые, как и у нас)?
К сожалению, немного. Народная музыкальная культура, когда-то массовая, в современном постиндустриальном обществе является достоянием лишь малого числа энтузиастов. Впрочем, некоторые из участников Опричь немного играют на флейте и жалейке. Сам я какое-то время назад хотел купить балалайку, однако цены на эти инструменты сопоставимы с ценами на неплохие электрогитары, поэтому я вынужден был воздержаться от покупки. Стереотип о русском с балалайкой подкрепить личным примером пока не получилось 
Михаил постоянно повышает своё умение, приобретая не только новые инструменты, но и навыки игры на них. Думаю, по мастерству исполнения он не уступит таким фолк-мультиинструменталистам, как John Ryan из Cruachan или Kaspars Bārbals из Skyforger.

- Каковы трудности использования этих (народных) инструментов в металле?
О, этих трудностей действительно немало, можешь нам поверить! И делятся они на два направления: сценическое и студийное. Вот группа приезжает в клуб, и нужно настроиться перед будущим выступлением. В ещё пустом зале вы будете звучать совсем не так, как в наполненном людьми, и нужен большой звукорежиссёрский опыт, чтобы учесть этот важный момент. Как правило, клубные звукари редко сталкиваются с подзвучкой прихотливых и требовательных духовых инструментов, каждый из которых звучит совершенно по-разному. Увы, бывает так, что певучую свирель не слышно в рёве гитар и грохоте барабанов, зато громкая и резкая жалейка пробивает саунд группы насквозь, вонзаясь в уши слушателей со всей простонародной прямотой  Устав бороться с этими вечными проблемами, мы отказались от народных инструментов на сцене. Ведь что такое живой концерт? Прежде всего, это выплеск эмоций, действо буйное и мощное. Мы теперь не исполняем живьём баллад, наполняя сет-лист лишь песнями быстрыми и жаркими. Никаких полутонов – только яркие краски, огонь и скорость. Это метал, в конце концов – и таким он и должен быть!
Другое дело – в студии. Вот там мы используем народные инструменты по полному списку. Казалось бы, возникает некая двойственность, ведь живьём и в записи наши песни звучат совершенно по-разному. Однако в этом и есть определённая прелесть творчества – вдвое больший простор для сочинительства, аранжировки, расстановки эмоциональных акцентов и пр. Одна и та же песня имеет возможность прозвучать в максимально широком для неё спектре чувств. Однако вернёмся к трудностям. В студийной работе они главным образом сводятся к умелому размещению инструментов в миксе - да не просто, а таким образом, чтобы каждый инструмент смог раскрыться там во всей своей красе. Низко звучащие флейты могут «проваливаться» в гитары и конкурировать с голосом, варган - «спорить» с соло-гитарой и свирелями, и т.д. Приходится прилагать определённые усилия для того, чтобы всё это народное «узорочье звучное» раскрыло себя, а не наоборот.

- Песни написаны специально для использования народных инструментов или народные инструменты добавляются в песни позже?
Бывает и так и эдак. Зависит от того, что первым «зазвучит» в голове в процессе сочинения музыки, а зачастую и в процессе рождения текста. Это может быть мелодия, которая явно будет предназначена для флейты - а может быть и тяжёлый гитарный рифф. Главное в деле создания музыки – его естественность. Например, сейчас, в перерывах между обдумыванием вопросов этого интервью, я временами возвращаюсь к тексту для новой песни. Слова «приходят» не быстро, но плавно, без натужных усилий, и хотя текст полностью ещё не написан, я уже примерно представляю себе вокальную мелодию, а также партии некоторых инструментов – как тяжёлых, так и народных. Имея опыт создания концертных, т.е. чисто гитарных аранжировок, я уже сейчас могу предположить, как песня зазвучит со сцены. И вот, возвращаясь к тексту снова и снова, примеряя на себя его настроение, я постепенно допишу его - а вместе со словами придёт и музыка. Она будет пока ещё неявной, местами бесформенной, но это будет уже кое-что. Дальше к работе подключится Пустосвят – наш бывший басист, а ныне основной композитор, не выходящий с нами более на сцену. Этот человек преобразует туманные образы и смутные представления в звонкие ноты и выразительные мелодии, а дальше вся группа распишет на основе его рекомендаций партии своих инструментов. И песня готова. Согласен, способ непростой, но он сложился естественным путём, а естественное – самое правильное.

- Каковы ваши планы на будущее?
Как я уже говорил, первым пунктом нашей «большой работы» будет создание третьего полноформатника. Сам по себе этот процесс займёт немало времени и потребует значительных творческих усилий. Т.е. он будет той горой, которая, казалось бы, заслонит горизонт. Однако существуют и другие задумки. Ждут своего часа стихи нашего вокалиста Пана – из них мы хотим создать следующий полноформатный альбом, гимн торжествующего язычества. Также подумываем о том, чтобы записать кое-что из незаписанного – заполнить пробелы ранних лет. Как ты наверно понял, творческий рецепт Опричь – это естественность, а на этом пути возникает много удивительных озарений, способных в корне поменять намеченные планы. Поэтому не стоит давать обязывающих обещаний.

- Есть ли что-либо еще, что Вам хотелось бы сказать читателям www.folk-metal.nl?
В этом месте музыканты зачастую говорят пафосные банальности, что портит впечатление от интервью в самом его конце. Постараюсь не ходить эти путём и скажу по-простому. Народ, мы с вами незнакомы – так давайте познакомимся. Я рассказал о группе Опричь и о стране России – теперь ваш ход. Пишите нам, рассказывайте о себе, задавайте вопросы, и давайте станем общаться. Мы будем рады завести новых друзей среди своих слушателей в Европе. Возможно, рано или поздно мы встретимся на концертах. Пусть так и случится!

ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ Mastersland.com

Приветствую вас, друзья! У ОПРИЧЬ в июне вышел очередной мини-альбом – «Ветра пьяный мёд», который сразу по нескольким параметрам стал не совсем обычным. Во-первых, это не сплит (хе-хе…). Во-вторых, мини-альбом вышел на виниле в не часто встречающемся формате одностороннего 12”LP. Давайте об этом поговорим.
Да, я полагаю, сплитов в ближайшее время ждать не стоит:) Что касается материала носителя, то такой вариант был предложен лейблом Casus Belli Musica, и нам это показалось интересной идеей. Во-первых, в славном городе Рыбинске мы оказались первой группой, выпустившей винил. Во-вторых, у тех из нас, кто постарше, свежи воспоминания юности о первых пластинках, купленных в процессе формирования собственной музыкальной коллекции, да и чего скрывать – в процессе формирования музыкального вкуса. Издаться на виниле самим – это дать себе понять, что вот теперь-то всё точно по-взрослому :) В-третьих, такой формат выводит издаваемый материал на качественно новый уровень, и как следствие, обязывает нас поднимать планку ещё выше – а это крайне полезный опыт. Ну и, в-четвертых, в случае с винилом складывается особая ситуация: далеко не каждый из купивших станет выкладывать песни в сеть, ведь такие покупатели являются своего рода гурманами музыки, и mp3 – явно не их формат. Да и грамотно и качественно оцифровать материал - это нужно не только уметь, но и располагать нужным оборудованием.
Получив авторские диски на руки, мы были приятно удивлены качеством изготовления.. да и просто было по-человечески приятно :)

Ваш издатель сообщал, что все покупатели пластинки, кто успел сделать предзаказ до официальной даты релиза, получат в качестве бонуса ещё и цифровую версию мини-альбома в формате 24bit/44.1kHz. Сейчас многие группы практикуют подобные приятные дополнения для фанатов. Вы решили не отставать от современных технологий? :)
Хороший вопрос. Начнём с того, что не у всех участников Опричь есть проигрыватели для винила, поэтому просто послушать собственные песни мы можем как правило в цифровом виде. Это одна сторона вопроса, а есть и другая, противоположная. Известно, что носитель музыки сам по себе является осязаемым предметом – артефактом, как сейчас стало принято говорить. Такой предмет приятно иметь, обладать им: перелистывать ли страницы буклета компакт-диска, ставить ли виниловый диск на тщательно избавленный от пыли проигрыватель, опускать иглу… Материальность, весомая осязательность предмета – это совсем не то, что виртуальные мегабайты легкодоступного музыкального контента жёстких дисков. Это радость обладания уникальным объектом.
Однако, одно дело - обладать, а другое – суметь воспользоваться. Среди наших поклонников есть люди, которые купили винил, однако не имеют технических средств для его воспроизведения. Именно они и подтолкнули нас подготовить цифровую версию. К тому же, цифра – вещь мобильная, в отличие от аналога. Можно взять с собой и примерить на себя настроение наших песен, бродя по лесу или же упражняясь на вёслах по Волге :)

Каждый ваш альбом имеет концепцию, строящуюся вокруг определённой, относительно узкой темы, и шире, повествующую о славном прошлом жителей Верхней Волги. «Ветра пьяный мёд» посвящён ушкуйникам. Что это были за парни, чем они занимались, как жили и почему именно они стали в этот раз объектом вашего творческого интереса?
В исторической литературе ушкуйников часто сравнивают с викингами Северной Европы и сравнение это оправдано. Ушкуйник – это лично свободный молодой человек, который выбирает не сельский труд или городское ремесло, а воинское дело, связанное с походами в чужие земли. Это могли быть занятия весьма широкого спектра действий, свойственные всем вооружённым добытчикам Севера – торговля, открытие и покорение новых земель и населяющих их народов, воинские экспедиции и обычный организованный разбой в масштабах средневековых армий. Слово «ушкуйник» происходит от названия гребного и парусного судна – ушкуя, которое могло ходить как по рекам, так и по морям. Ушкуи весьма похожи на корабли викингов, и это сходство не случайно, ведь ареал и условия действий у них были одинаковыми. Впрочем, на Русском Севере словом «ушкуй», «ошкуй» называют белого медведя – за его характерно ушастую голову. Поэтому существует версия, что ладьи северных добытчиков названы так, поскольку имели какую-то внешнюю связь с безжалостным хищником. Так это или нет, но с точки зрения образности звучит весьма выразительно. Колыбелью ушкуйничества стал в 13 веке город Великий Новгород. Точнее, это был не просто город, а обширное государство, которое в научной литературе принято называть Новгородской республикой. Дружины ушкуйников – это не государственные отряды, а ватаги вольных искателей добычи и славы. Однако снаряжали и использовали их в своих интересах бояре и купцы, которые сами нередко отправлялись в вооружённые экспедиции в качестве воевод. Такое было время: купец был воином, а воин - купцом.
Отряды повольников (второе название ушкуйников, связанное с добровольностью их занятий) ходили в походы на ладьях-ушкуях, как только сходил лёд на реках. Основным направлением их набегов были Волга и её притоки – Кама и другие крупные реки. В годы, когда Русские земли находились в зависимости от Золотой Орды, ушкуйники разоряли и грабили татарские города по Средней и Нижней Волге, совмещая захват добычи с местью ненавистным захватчикам. Об этом, кстати, повествует одна из песен на грядущем альбоме. Однако ходили ушкуйники и на Север, в Западную Сибирь, покоряя местное население и собирая с них дань.
Известны несколько мощных походов новгородских флотилий к берегам Скандинавии. Здесь вольные удальцы действовали уже в государственных интересах, отвечая шведскому королевству, с которым воевал Новгород, ударом на удар. Были разорены земли в современной Финляндии, Швеции и Норвегии – Або, Финнмарк, Холугаланд (Халогаланд), Сигтуна. Потомки викингов предпочли заключить мир и более не раздражать восточного соседа.
Что привлекает нас в образе ушкуйника и почему мы выбрали его в качестве темы? Прежде всего то, что их походы по Волге начинались в наших местах. Спускаясь по северным рекам и волокам на юг, флотилии новгородцев выплывали по реке Шексне в Волгу, а Шексна впадает в эту великую реку именно там, где стоит современный Рыбинск. Тут и было начало их большого пути на юг. Во-вторых, дух удали, отваги и свободы близок нам, и этот дух мы выражаем в своих песнях так, как чувствуем его сами. В-третьих, сама Волга говорит нам шелестом своих волн о былом, и этот говор не может быть неуслышанным. Ну а тема настолько широка и обширна, что хватит её надолго. Ведь столько групп в Скандинавии, да и по всему миру, воспевают викингов (одни Amon Amarth чего стоят) – так почему бы нам не открыть свою страницу истории Севера?

Стоит отметить, что обложки винилов смотрятся намного выигрышнее обложек буклетов обычных компакт-дисков, прежде всего за счёт своего большого размера. Художнику или дизайнеру предоставляется возможность максимально проявить свои способности. На обложке мини-альбома, как нам теперь понятно, изображён тот самый ушкуйник. Расскажите, как рождался этот образ.
Я уже писал об этом в своём ЖЖ, поэтому позволю себе процитировать - тем более что сказано там вполне внятно.
Главное в нашем первом рассказе об ушкуйниках - это люди, т.е. они сами. Именно поэтому на обложке помещён такой собирательный образ - молодой парень, северно-русский типаж. На первый взгляд может показаться, что у него есть некоторые черты сходства с кем-то из Опричь, и мы не станем этого отрицать:). Ушкуйники были как правило людьми молодыми и свободными (не только юридически, но и в том смысле, что ничто не держало их дома). Вооружение и снаряжение имели вполне серьёзное - т.е. не были беднотой лапотной, с дрекольем нападавшей на купцов. Кстати, о лапотности. Новгородцы, как свидетельствуют источники, гордились перед всей Русью тем, что у них даже холопы лаптей не носят, а ходят в сапогах. Таков и наш паренёк:). Нет на нём и тяжёлого дружинного снаряжения – наручей и поножей. Всё-таки быстрота и лёгкость передвижения была важнее, да и тактика боя не предполагала необходимости в полном бронировании. Кольчуга обычная, пехотная, без украшений - не боярин, чай. Шлемы у повольников, несомненно, были, однако мы решили отказаться от него в изображении, чтобы показать открытое лицо и светлые волосы, развеваемые ветром. Из вооружения ушкуйник владеет столь частым атрибутом северных воинств всех берегов Балтики - тяжёлым боевым топором на длинном древке, иже рекомым секирою, а также мечом славяно-скандинавского типа и ножом на поясе.
В качестве пейзажа был выбран уже знакомый берег Волги в районе Рыбинска (тот, что на обложке "Севера Вольного"), но в вольной же переработке. Весенний ветер несёт рваные облака и подгоняет косяки птиц, возвращающихся домой; синева неба тёмно отражается в неспокойной волжской воде. Вот такова она, обложка винила. Автор рисунка – DartGarry, талантливый человек, с которым легко и приятно работать. Он много с кем сотрудничал, однако лучше моих слов вам скажут его работы, которые я настоятельно рекомендую посмотреть вот тут: http://dartgarry.blogspot.ru/

Как проходила запись «Ветра пьяный мёд»? По звуку чувствуется проделанная работа. Что нового было привнесено в отлаженный процесс?
Процесс отлажен, это да. Впрочем, ничего нового в нём нет, всё как у всех. Барабаны запрограммированы по живой игре (записать их живьём и достойно у нас в городе пока возможности мы не видим), гитары и бас реампены на хорошем аппарате, голоса и духовые записаны в собственной студии, которая сейчас находится в процессе большого переоснащения. Материал записали на пониженном относительно классического (в ми) строе; теперь строй в си – это наша территория. Перед записью мы удачно обновили струнный арсенал: появился шестиструнный бас Warwick Thumb 6 и флойдовая семиструнка Mayones Setius PRO 7. Оба инструмента звучат просто отлично: породистый варвиковский рык отлично ложится в любой микс и наилучшим образом воздвигает фундамент живого концертного звучания; Mayones же я использую только в записи, и должен сказать, что этот тёплый, певучий, плотный и ярко окрашенный звук отлично подходит для любого стиля. Мы ведь не гонимся за крайней брутальностью саунда, и такой инструмент пришёлся как нельзя кстати.

Неожиданным сюрпризом стала песня «Волжская колыбельная». Эта акустическая баллада, исполненная на гуслях – что-то совершенно новое в вашем творчестве. Вы довольны этим экспериментом? Мне, например, песня очень понравилась! Может быть, вы хотели бы развить эту тему?
Акустическая баллада - звучит как-то уж слишком современно. :) Это обычная русская народная песня, или, точнее, песня, написанная нами в народной традиции. Собственно, мы ведь тоже русские люди, и, смею надеяться, не сильно глупее или бездарнее тех многих и многих безымянных творцов, кто умел выразить себя посредством слов и мелодии. Мне хотелось бы видеть Опричь продолжателями Традиции. На мой взгляд, нет ничего лучше, талантливее, теплее и душевнее народных песен. И что бы мы ни делали, какой бы гитарный строй ни использовали, какой бы плотный дисторшн ни применяли - так или иначе мы стремимся выражать себя в рамках Традиции, но просто современными средствами.
Что касается "Волжской", то в основе ее музыки лежат все же не гусли (их роль там не так и велика), а несколько флейт. Именно их переливы ведут мелодию, а также создают настроение плавного, неспешного течения большой спокойной реки. В вечерний час золотых предзакатных лучей или в темнеющих сумерках волжская гладь волшебна, и она говорит с вами тихими всплесками и неуловимыми движениями. Я думаю, ей есть что рассказать.
Возвращаясь к вопросу: я не могу назвать эту песню именно экспериментом, ведь такой подход изначально близок нам и воплощался ранее - просто в сопровождении тяжелых гитар. Если же говорить о возможности записи песен, сыгранных исключительно на народных инструментах, то, скорее всего, мы будем делать это.

На пластинке, вероятно, в качестве бонуса, имеется кавер-версия песни «Вольницей в просинь ночей» группы Темнозорь. Надо сказать, что кавер очень органично вписался в общую атмосферу альбома и ощущается как неотъемлемая его часть. Почему ваш выбор пал на эту песню и как проходила работа над аранжировками кавера?
Ну, бонус, не бонус… Это с какой стороны посмотреть. Если исходить из того, что песня не нашего авторства – тогда да, можно расценивать как добавку (длиной едва ли не в пол-альбома). Хотя лично для меня это логичное продолжение и завершение нашего материала. Мы вообще редко беремся за кавера, и если уж делаем, то всегда по-своему. На выходе получается песня, весьма сильно отличающаяся от оригинала – а иначе и неинтересно.
Почему Темнозорь? По двум причинам. Во-первых, именно эта песня очень хорошо и жизненно подходит по духу именно такому нашему материалу. Та же воля, тот же размах и простор души. Немного другими словами, с некоторым фатализмом и глубокой драматичностью, свойственным авторству талантливых москвичей – но о том же, о чём поём и мы. Во-вторых, мне всегда нравился образный и выразительный язык текстов их песен, и честно говоря, если уж кого переигрывать, то только Темнозорь. Это алмаз редкой огранки, и я могу себе представить тот труд и усилия, которые были вложены в создание их звуковых картин. Жаль, что группа погрузилась в столь глубокий сон; в любом случае их наследие имеет право на переосмысление тех, кто дерзнёт на такой шаг.
Теперь непосредственно о работе над кавером. Пойдём по порядку. Поскольку мы не используем в своей музыке клавишные инструменты, а также и потому, что живые духовые всегда лучше, мы исполнили вступительные партии синтезатора на флейтах и жалейке. Громкость звука постепенно нарастает, вводя слушателя в круг света от костра, у которого сидят Он и Она. Рокот боевых барабанов походного стана не заглушает клятву девушки – она всем сердцем, всей жизнью своей ручается дождаться. Инна Мичурина, записавшая с Опричь мини-альбом «Огнецвет» и знакомая слушателям группы Во Скорбях по живым выступлениям, записала партию девушки с пронзительной искренностью. Во время записи в студии стояла полная тишина – и вовсе не потому, что таковую тишину на записи соблюдать надо. На девятом месяце беременности Инне нелегко, видимо, было столько отстоять перед микрофоном и записать те несколько дублей незнакомых ей до этого слов – однако справилась она как надо.
Дальше Он отвечает Ей: «Жди меня. Я никогда не вернусь. Но ты жди меня!», подготавливая нарастание эмоционального напряжения. Начинается тяжёлая часть песни, в которую мы привнесли коровые элементы. Эта же манера, а также некоторые трэшевые риффы пойдут дальше через всю композицию. При аранжировке было задумано, что народные инструменты не будут явно солировать, присутствуя в песне и создавая атмосферу, но не поднимаясь в миксе на первый план. Мелодику мы меняли мало, уделяя большее внимание стилистическим приёмам. Иными словами, играли песню так, как сочинили бы её сами. Первоначально было записано большее количество духовых, однако от жалеек пришлось частично отказаться, т.к. они своим пронзительным и резким звучанием несколько искажали атмосферу, делая её более боевой, задорной. А это в песне не совсем уместно.
Что ещё сказать? Как и все прочие, песня записана в гитарном строе си. Если кому будет интересно, мы можем выложить табулатуру нашей версии аранжировки на сайте Опричь.


В данный момент, я так понимаю, работа в группе не останавливается? Когда следует ждать третий альбом?

Да, дела идут, однако назвать сроки мы сейчас не можем. Концепция ясна – это будет развитие материала винила. Как и в случае с альбомом «Небо без птиц», третий, пока ещё безымянный полноформатник не только расскажет некую историю, но и будет описывать определённый промежуток времени. Если на «Небе» то была зима – от первых заморозков до первой же капели, то здесь речь пойдёт о Походе. Выйдя прямиком из последней песни «Неба без птиц», где ледоход уносил опостылевшую Зиму в прошлое, освобождая речные дороги смелым и удачливым, новый альбом сходу расправит паруса над непахаными вешними водами. Будут брызги из-под вёсел и ветер с простора русла, будут битвы, засады и приступы городских стен, лязг стали и свист стрел, будет скорбь над курганами - и будет вечная, неиссякаемая, радостная, жадная до открытий, яростная и широкая Вольница Русского Севера.
Часть песен уже сочинена и даже разучена для записи и живого исполнения – часть же находится в состоянии доработки. Лично у меня пока ещё нет ощущения, что состав альбома сформирован, и изменений больше не будет. Пусть всё идёт так, как идёт – жизнь показывает, что для нас это самый правильный путь.

А вот «Ветра пьяный мёд» - он как-то войдёт в грядущий альбом? Если да, то в неизменном виде?
Если ты говоришь о песне с таким названием, то да, она войдёт и в полноформатник, т.к. является важной частью рассказа. Однако весь материал винила в третий альбом помещён не будет – мы не видим смысла в таком значительном повторе. И уж совершенно точно кавер Темнозорь останется лишь на виниле. Всё-таки полноформатный альбом – это отдельная повесть, и ей надлежит иметь единое авторство.
Вам известно, как слушатели встретили мини-альбом? Может быть, уже есть отзывы?
Отзывов мы получили пока немного, все они положительные. Однако поражает не это, а охват, география. Уже привычная Европа отметилась как ближним зарубежьем (Украина), так и вполне дальним – Германия, Нидерланды (в последних нас уже неплохо знают – оттуда идут наиболее оперативные рецензии и вопросы для интервью, а туда – наибольшее по Европе число дисков). Новый Свет, как южный, так и северный, тоже не остался равнодушным. Удивила Австралия – до издания винила там наша музыка ещё не появлялась. Получая информацию о географии распространения наших релизов, иной раз испытываешь какое-то детское изумление – ну надо же, за далёкими морями, оказывается, у нас есть друзья и слушатели…:) Однако наибольшее число заказчиков – из России, что правильно и хорошо.

До меня дошли слухи о некоем проекте или группе с названием Вольга. Вы можете что-то рассказать об этом, или ещё не пришло время?
Ну, видимо уже можно что-то рассказать. Да, такой проект сейчас начинает появляться, обретать форму:) Прорисовываются очертания, проступают цвета и краски.
Несколько лет назад я начал сочинять тексты, отличавшиеся по стилю от лирики Опричь. Давались они мне тяжело, писались буквально годами. Всё это время я не понимал, что мне с ними делать. Однако по мере того, как новое направление развития Опричь обозначивалось всё более явственно, до меня всё отчётливее доходило, что подобные стихи реализовать в составе Опричь будет несколько странно. Рано или поздно я понял, что нужен отдельный проект. Как правило, на этом этапе все начинания приказывают долго жить, поскольку времени на них совершенно не хватает. Исключение с Во Скорбях лишь подчёркивает такие реалии. Шло время, стихи писались по чуть-чуть, и какие-то даже дописывались до завершения. Проект не хотел помирать, он вызревал. Однако одних стихов мало – нужна концепция. И она вдруг как-то сама сложилась. Дальше стихи стали писаться легко и часто, чего со мной не случалось уже много лет, и стало ясно, что проекту быть.
Название… Ох, как же это всегда трудно… Тут оно тоже пришло само. Как известно, Вольга (ударение на а) – это былинный богатырь, воин-чародей, чьим прообразом в русском фольклоре послужил последний князь-язычник Руси, Всеслав Полоцкий. Князь-оборотень, любимец народа, он порождал множество слухов и легенд. По-моему, это отличный образ, и его волшебство, переменчивость, умение понимать голоса зверей и птиц, голос самой Природы, и стало определяющим.
Однако пока всё это были лишь наброски, красивые замыслы, не имеющие под собой никаких оснований. И только заручившись поддержкой Миши Романова, который исполняет в Опричь партии всех народных инструментов, а также Дениса (Пустосвята), без которого я вообще ничего не делаю, я понял, что проект в общих чертах состоялся. И мы приступили к работе над музыкой. На данном этапе музыка находится в процессе сочинения, а это значит, что коррективы даже в уже готовые части могут вноситься самые радикальные.
Что же будет представлять из себя Вольга? Сам для себя я отвечаю на этот вопрос так: это будет тяжёлое Разнотравье. Разнотравье – это, если кто не знает, очень талантливая фолк-группа из Рыбинска, некогда существовавшая в нашем волжском городе. Если зайти с другого боку, то по всей видимости Вольга станет эдакой смесью Pantera, Hellyeah, Soundgarden и гаражной психоделики 60-х с русским фольклором – да ещё так, как мы понимаем всё вышеперечисленное :) Иными словами, возможно вообще всё, лишь бы было интересно и свежо. То есть будет фолково, качово, южно, солнечно и музыкально.
Сочиняемый материал объединён общей солярной, светлой идеей и получил название «Солнцеславие». Рассказ в нём пойдёт о весне, пробуждающейся природе, её бурлящей, радостной и живой силе, о полноправном, жарком лете, а ключевыми образами выступят Солнце, тепло, огонь и свет.
Что касается состава, то он находится в процессе неспешного формирования. Скорее всего, мы сначала сочиним материал, а уже потом станем искать людей на разные роли. Однако мы не исключаем и постоянный, стабильный состав, как, впрочем, и живые выступления в отдалённом светлом будущем. Для начала надо сочинить, записать и убедиться, что получилось хорошо. Однако работа идёт, и уже на этом этапе она приносит массу удовольствия.

По всему видно, что группа живёт очень насыщенной и плодотворной жизнью! Желаю вам неиссякаемых новых идей и творческих успехов!
Благодарю за добрые слова. Действительно, сейчас мы чувствуем прилив сил и рождение замыслов. Плечи расправлены, а впереди – простор. Не это ли нужно русскому человеку?

О НАБОЛЕВШЕМ

Давно хотел написать про это, да всё руки не доходили. А тут просмотрел многочисленные фотографии с разных летних фестивалей нашей Необъятной - и вот.
С некоторых пор я стал обращать внимание на то, что как посетители метал-концертов, так и в большинстве своём сами музыканты выглядят не только неспортивно, но даже откровенно стрёмно. Парни с тоненькими ручками-веточками, но зато отвисшими пузиками, сутулые и нескладные. Мускулатура неразвита, да и есть ли она вообще? Странно даже спрашивать у таких субъектов - сколько раз подтягиваешься, сколько отжимаешься? Нисколько.
Подстать и девушки. Зачем, чёрт побери натягивать готишное обтягивающее, если пузо, бока и задница свисают во все стороны и являют себя взглядам? Впрочем, при таком мужском контингенте неудивительно, что в неформальной среде настоящие красавицы так редки. Стоят друг друга.
Музыканты ничуть не лучше, хоть, казалось бы, им в первую очередь стоит подумать о собственной внешности. Либо рыхлые и объёмные, либо тощие как велосипед. Талант важен, конечно, но раз собрался на сцену, то почему не заняться собой? Волосы же растят, амуницию покупают и надевают.
На фоне этого группы правого направления выглядят совершенно иначе. Публика - соответствующая. Могут месить мош целый час и не устать. Про курение и алкоголь даже и не говорю. В общем, думаю, пришло время начать и нам говорить об этом.

КАРЕЛЫ В ТВЕРСКОЙ ЗЕМЛЕ

Взято из интернета:
Переход карел с территории Карельского перешейка на Тверскую землю происходил в три основных периода. Первая переселенческая волна продолжалась с 1581 по 1595 годы до заключения Тявзинского мира, по которому город Корела и Корельский уезд были возвращены Русскому государству.
Основной период переселения карел пришелся на 1617 – 1655 годы. По условиям Столбовского мирного договора от 28 февраля 1617 года весь Корельский уезд вместе с городом Корела был передан от России Швеции.
Третья и последняя переселенческая волна карел пришлась на период после 1721 года после подписания Ништатского мира. Русские переписные книги 1539 и 1568 годов, шведские переписные книги 1590, 1618, 1631 и 1637 годов доносят сведения о родине тверских карел на протяжении длительного времени, дают богатую информацию о Сакульском, Ровдужском погостах, откуда в основном пришли сюда карелы, о других карельских погостах.
В 1581 году шведы захватили крепость Корелу и стремились захватить весь Корельский уезд. Согласно шведской переписной книге 1590 года, в Сакульском и Ровдужском погостах земли стали заселять лютеране, а православные карелы стали выходить из своего «родового гнезда». Шведы стали называть Корельский уезд «Кексгольмский лен» и поделили его на два административных района – северный лен и южный лен.
В северный лен входили переименованные погосты: Тиврольский - Тиурала, Куркийоки, Евгинский - Йоукио, Угонежский - Ууникиеми, Китежский - Китее, Либелицкий - Липери, Пеелицкий - Пиелисьярви, Иломантский - Иломантси, Тогмоозерский - Тохмоярви, Пялгозерский - Пялькиярви, Шуезарский - Суоярви, Шуйстомский - Суйстамо, Соломенский - Салми и погост Сортовала. К южному лену относились погосты: Ровдужский - Рауту, Сакульский - Саккола, Пюхяярви и Ряйсяла.
По переписным книгам можно составить данные о двух южных погостах Карельского уезда - Сакульском и Ровдужском, откуда шло интенсивное переселение карел на тверскую землю, начиная с 1581 года. В переписной книге 1539 года, составленной Семеном Клушиным и Шеметом Резановым, даны сведения о 42 деревнях в Сакульском погосте и числом дворов 56 и населением примерно 280 человек. В Ровдужском погосте в 1539 году насчитывалось 86 деревень с общим числом дворов 118 и населением около 600 человек.
В 1568 году писцы Инша Булгаков и Посник Шипилов составили новую переписную книгу Корельского уезда. В Сакульском погосте тогда была уже 261 деревня с числом дворов 478 и населением около 2,5 тысячи человек. В Ровдужском погосте было 176 деревень с 253 дворами и населением почти 1,3 тысячи человек. Согласно переписной книге 1568 года, на территории Сакульского и Ровдужского погостов проживали только православные карелы, лютеранских фамилий не указано.
Захватив Корельский уезд в 1581 году, шведы обложили налогом собственность жителей северного лена. Об этом наглядно свидетельствует шведская переписная книга 1637 года. В собственность, облагаемую шведами налогом в каждом дворе входили: люди, лошади, жеребята, коровы, нетели, бычки, овцы, козы, свиньи, медь, хмель, ружья, собаки, рыболовные сети, силки для ловли зайцев (тенеты), рожь в поле и подсеке, овес в поле и подсеке, сено, невода и лодки. Указывалось количество этих объектов и налог на них, определенный оценщиком. Подсчитывалась общая сумма налога и «облегчение» - сумма, на которую по разным причинам уменьшался налог.
Полевые культуры рожь, овес, ячмень, оценивались в бочках. Бочка ржи или ячменя оценивалась в 120 копеек, бочка овса - 60 копеек. У карел использовались денежные единицы, как и у русских - рубль и копейка. Один рубль равен 100 копейкам. Кроме того, была использована единица «пинез», от шведской единицы «пеннинг». Одна копейка равнялась 24 пинезам.
В южных погостах Пюхяярви, Саккола и Рауту, в отличие от северных, налогом облагалась не собственность крестьян, а земля. Единицей налога здесь была соха, поэтому в поземельной книге южного лена указывался размер земельного надела в сохах, название деревни, имя владельца земли, налог в денежном выражении и налог зерном. Деньги были шведские, назывались талерами серебряными и медными. В 1633 году один серебряный талер был равен двум медным. Крестьяне платили налог по 6 серебряных талеров и 6 бочек зерна за каждую соху. Еще один серебряный талер за сено.
Вероятнее всего, поземельную книгу Кексгольмского лена 1637 года, его северных погостов, сначала составили на русском языке русские писцы, затем ее перевели на шведский язык. Русскими писцами тогда обычно были дьяки православных церквей. Бывшая территория Корельского уезда в 1618-1629 гг. находилась в аренде у шведского полководца, завоевавшего его, Якова Делагарди, затем была возвращена короне. Учитывая, что в южных погостах имущество не переписывали, по названным документам трудно судить о наличии скота у карел, проживавших тогда в Сакульском и Ровдужском погостах. Карельские дворы северных погостов, в которых облагали налогом трех человек, имели по 2 лошади, 4-5 коров, 4-5 нетели, 4-5 овец. Названные документы дают на возможность иметь представление о жизни карел на Карельском перешейке, их вытеснении с родной земли шведами и переселении на тверскую землю.
На основе имеющихся документов, можно сделать вывод, что с территории Сакульского погоста в период с 1581 года по 1637 год ушло около 470 семей или более двух тысяч карел. С территории Ровдужского погоста за этот период уш¬ло около 250 семей или более одной тысячи карел. Ана¬лизируя данные переписных книг населения погостов Рауту и Саккола за 1568,1590, 1618 и 1631 годы, можно сделать заключение, что из южных погостов Корельского уезда, православные карелы стали выходить в период шведской интервенции 1581-1590 гг.
В переписной книге 1631 года есть сведения о 255 дворах из 41 деревни по погосту Тиурала. Там проживало 106 семей карел и 149 семей шведов и финнов. Согласно переписной книге в 1637 году на территории Тиуральского погоста проживало 289 семей в 45 деревнях. Имеется отдельный список десяти крестьян, принадлежавших старосте Тиуральского погоста Родиону Лобанову, проживали они в четырех деревнях. К 1637 году на территории погоста оставалось 128 карельских семей.Таким образом, к 1670 году на тверскую землю с территории погоста Тиурала ушли 162 семьи, 34 семьи карел ушли с территории погоста до 1637 год.
Сведения о жителях погоста Куркийоки имеются в переписных книгах 1590, 1618, 1631 и 1637 годов. В составленной шведами переписной книге 1590 года по погосту Куркийоки записано 80 семей, которые проживали в 23 деревнях. Из православных карел не переписано ни одной семьи, записаны лишь шведские и финские фамилии. В переписной книге Корельского уезда 1618 года, составленной шведами, по погосту Куркийоки записано 491 семья, которые проживали в 114 деревнях. Абсолютное большинство жителей погоста составляли православные карелы. Эта переписная книга имеет данные об ушедших карелах, так как в ней записаны пустоши хозяев, недавно ушедших из своих домов, всего 61 семья.
При этом уходили целыми деревнями. Полностью опустели деревни Арномяки, откуда ушло 9 семей, Палвалакси, Кильбела, Рккола, Миноленмяки, Ойкола, Коволейка. Из этих деревень ушло по 3-7 семей. Менее половины жителей осталось в деревнях: Силан Карва - ушло 9 семей из 12, Отсалакса - 9 из 17, Носков Навлок - 3 из 5, Кускас Сори - 5 из 9 и других.
По сведениям переписной книги 1631 года, на территории погоста Куркийоки проживало 879 семей, большинство из них - православные карелы. В период с 1618 по 1637 год с территории погоста ушло еще не менее 76 семей карел. Это можно узнать из переписи пустошей по переписной книге 1637 года. Тогда на территории погоста оставались проживать 484 семьи православных карел, которые вышли оттуда позднее. К 1670 году на тверскую и новгородскую земли с этого погоста вышли 856 семей. Если исходить из состава семьи 5 человек, то вышло 4280 человек.
Таким образом, к 1670 году вышли из погостов: Сакульского около 470 семей, Ровдужского 250 семей, Тиуральского 162 семьи, Куркийоки 856 семей, Йоукие - 420 семей. Всего из этих погостов вышли примерно 2160 семей или 11 тысяч человек.
К этому же времени на территории Бежецкого, Весьегонского, Вышневолоцкого и Новоторжского уездов насчитывалось около 2000 карельских дворов или 10 тысяч человек.
Переселившись с территории Корельского уезда на тверскую землю, карелы дали ряду деревень карельские названия: Гутты, Кагрушки, Ветча, Мяммино, Гуммала, Райда, Горма, Кало, Лукка, Минка, Новое Райдино, Койвушка, Кондушка, Вокшино, Винжа. Названия других деревень связаны с пребыванием карел в этих местах: Старо-Карельское, Карельское Заручье, Карельское Васильево, Карело-Кошево, Сельцо-Карельское, Карельский городок и другие.
В переписной книге 1568 года есть упоминание о моих далеких предках - династии Головкиных, проживавших в Сакульском и Ровдужском погостах Корельского уезда, там проживали двадцать семей земцев Головкиных. Они имели в Сакульском погосте 5 деревень - дер. Головкина у Свята озера, дер. Ларганова, дер. Каргала, дер. Гудково и Деревня у Свята озера. В этих деревнях было 13 земецких дворов, людской двор и 3 крестьянских двора. Пашни было 9 обеж или 45 десятин, так как одна обжа - 5 десятин. В Ровдужском погосте у Головкиных было 3 деревни - Гухта, Слободка и деревня Остров Новый над Островским озерком. Было в этих трех деревнях 7 дворов, а людей в них десять человек. Нужно отметить, что в писцовые книги записывали только домовладельцев, жен, детей, сестер и других членов семьи не записывали.
Уже в переписных книгах за 1590 год в Сакульском и Ровдужском погостах не встречаются эти фамилии. Можно сделать вывод, что после нападения шведов на Корельский уезд в 1581 году земцы Головкины и их крестьяне ушли с родной земли. Сейчас в местах их прежнего проживания на Карельском перешейке сохранилась лишь одна деревня Гухта. Другие деревни не сохранились, о них напоминают только название болота «Саккола».
Финский ученый профессор из города Йоенсуу Вейо Салохеймо составил списки карел, покинувших Кексгольмский (Корельский) уезд с 1618 по 1655 год. В город Торжок в период с 1638 по 1642 год прибыло 12 карельских семей, в деревню Сандово - в период с 1635 по 1643 год прибыло 12 карельских семей, в деревню Кесьма ныне Весьегонского района в период с 1620 по 1651 год - 20 семей, в Карело-Кошевскую волость ныне Сонковского района в период с 1632 по 1650 год - 7 семей, в деревню Грудино ныне Краснохолмского района в период с 1624 по 1629 год - 7 карельских семей. Позднее они были перевезены в карельские дворцовые волости.
Наиболее яркую картину переселения карел в первой половине ХVII века дает переписная книга по Бежецкому Верху 1650 года. В ней учтены 954 карельские семьи, поселившиеся на территории Бежецкого Верха. Ценность книги в том, что в ней указывается, когда, откуда прибыли переселенцы, какое имущество они привезли с собой и где поселились. Из записей в книге видно, что переселение шло из всех погостов Корельского уезда.
По шведским источникам с 1627 по 1635 год из Корельского уезда ушло 1524 семьи. В Русских документах указывается, что к 1636 году из Корельского уезда переселилось более двух тысяч семей.
Король Швеции Густав - Адольф прибегал к крайним мерам - по его Указу 1628 года начальникам городов приказывалось казнить всех, кто будет схвачен на пути в Россию. Шведское правительство дипломатическим путем требовало возвращения беженцев. Русское правительство по требованию шведов временно запретило переход карел в Россию, чтобы из-за перебежчиков не было «меж нас ссоры и нелюбия».
На обменном пункте в 1647 году шведским властям было передано 316 карел. Для окончательного урегулирования вопроса о переселенцах в 1649 году русский царь направил в Стокгольм специальную русскую миссию во главе с окольничим Борисом Ивановичем Пушкиным, которая провела многомесячные переговоры. В октябре 1649 года был заключен договор со следующими условиями:
Перебежчики - карелы с 1617 года по 1 сентября 1647 года были оставлены за Россией. В возмещение убытков от бегства карел русское правительство обязалось уплатить шведам 190 тысяч рублей, часть золотом и часть серебром. Впредь перебежчиков взаимно возвращать сторонам.
Розыски переселенцев-карел русское правительство формально продолжало до 1654 года, но шведам их не возвращали.
В 1656 году снова началась война между русскими и шведами. Стотысячная русская армия под командованием царя Алексея Михайловича Романова вступила в Ливонию. В июне 1656 года начались военные действия на Карельском перешейке. Карелы повсюду встречали русских с радостью, как освободителей. Они помогали русским войскам хлебом, кормом, сеном, своими запасами.
В июле 1656 года шведы стянули к Карельскому перешейку основные силы. Русские войска воеводы Петра Пушкина были вынуждены отойти от Корелы, которую шведы начали разорять. Переселение карел на Тверскую землю снова приняло массовый характер. Генерал-губернатор Ингерманландии и Кексгольмского уезда Густав Горн доносил своему шведскому правительству, что за 1656-57 гг. в Россию из Корельского уезда переселилось 4100 семей.
Летом 1657 года русские войска совершили наступление на Корельский уезд, крестьяне-карелы получили возможность легально переселяться на территорию русского государства.
В 1662 году по указу царя Алексея Михайловича Романова велено было переписать карел и тех, которые не записаны за помещиками, отписать на его государево имя, оставив на том же месте до тех пор пока не будут отысканы земли для их переселения.
Таких карел Федор Аксаков отписал в дворцовые волости из монастырей, от помещиков и вотчинников в Ярославском, Угличском, Бежецком и Новоторжском уездах 1143 двора. Перепись карел 1662 года связана с образованием При¬каза тайных дел, объединившего личное хозяйство русского царя. Воеводы и писцы для вывоза карел во дворцовые вотчины посылали подъячих и приставов с окольными людьми. Помещики и вотчинники били, рубили тех посыльных людей и не давали им вывозить карел в дворцовые волости.
В 1698 году помещики и вотчинники, а также стольники и дворяне просили царя, чтобы он оставил за ними тех карел, которые были зачислены за ними по переписным книгам 1678 года. По этим челобитным последовал указ царя. Карелы ста¬ли жаловаться ему, что по книгам 1662 года Федора Аксакова все они были сысканы и переписаны. Неведомо, каким образом они все же остались за помещиками и вотчинниками. Значит, писцы и переписчики их таили, не включали в переписные книги и имели с помещиков и вотчинников большие взятки.
В том же 1698 году последовал другой указ государя, по которому велено было разыскать дело 1662 года и окончательно определить, какие карелы должны отойти в дворцовые волости, а какие остаться за помещиками.
Карелы оседали не сразу, переходили с места на место в поисках лучшей жизни. Их перевозили в карельские дворцовые волости, скрывали от переписи помещики и дворяне.
По переписной книге 1682 года по Угличскому, Бежецкому и Новоторжскому уездам было зафиксировано 2238 карельских дворов, в которых проживало 6835 человек. Нужно отметить, что переписи подлежали карелы только мужского пола.
Иногда карелы оседали через 10-15 лет после выхода из-под шведов. Карельские переселенцы с самого начала считали себя свободными от крепостной зависимости. Они отличались настойчивым характером, даже упрямым. Занимая земли, карелы отказывались от монастырских и помещичьих повинностей, заявляя «крепостей на нас за вами монастырь нет и работать нас и тягла тянуть и пятины давать насильно не заставишь». Перед их настойчивостью вынуждены были уступать даже сильные люди, как Архимандрит Иверского монастыря.
Места, предназначенные для поселения карел, заранее осматривались, указывалось, сколько семейств может быть поселено. Расселялись они на всех типах земель - дворцовых, монастырских, помещичьих. Цари старались переселить их в дворцовые карельские волости.
Согласно переписной книге Бежецкого уезда 1709 года там было 630 карельских дворов, из них бежало 211 дворов, вывезено по указу великого государя в дворцовые карельские волости как зарубежные выходцы 134 двора. Как видно и этого первоисточника еще в 1709 году 55% карел находились в движении и окончательно не осели. Карел силой вывозили в дворцовые карельские волости.